Первое, что бросилось в глаза Вайолет, когда она увидела светлицу — это какая-то празднично нарядная чистота комнаты. На окнах висели белоснежные кружевные занавески, точно такая же ажурная скатерть лежала на столе; похожие на воздушные снежинки салфетки украшали подоконники, спинки стульев, полки с утварью… А высоко под потолком с деревянных балок на разной высоте на белых, завязанных замысловатыми узелками шнурах свисали серебряные колокольчики. Здесь все выглядело необычно — даже устилающие пол дорожки. Никогда не видела Вайолет такого искусного узора в столь обыденном предмете домашнего обихода. На такую красоту жалко было даже ногой ступать.
— Возьмите, — из соседней комнаты появилась хозяйка дома, с улыбкой протянув гостям стопку чистых полотенец и толстых вязаных носков. — Сейчас Айт баню растопит, и вы сможете помыться, а пока присаживайтесь, отдохните.
— А лишнего топора у вас не найдется? — Доммэ видел, что одарин, даже не умывшись как следует с дороги, вышел во двор колоть дрова, поэтому посчитал, что стыдно сидеть без дела, пока тот работает.
— Найдется, — в серых глазах женщины зажглись теплые искорки, и она указала взглядом на двери. — В сенях возле порога есть пила и еще два топора.
Доммэ и Кин, радостно кивнув, ринулись на улицу помогать Айту, а Урсула и Вайолет, пользуясь гостеприимством хозяйки, присели на лавку возле стола.
Надев носки на ноги, девушка блаженно вытянула их вперед. За столько дней, проведенных в сапогах, ступни огрубели и покрылись мозолями, и теперь Вайолет просто наслаждалась невероятным ощущением легкости.
— Моя матушка вяжет такие же, — светло улыбнулась она матери Айта, хлопочущей у печи. — Спасибо.
— Не за что, милая, — женщина закрыла заслонку и, вытерев об украшенный вышивкой и мережкой фартук руки, ласково посмотрела на девушку. — Как тебя зовут?
— Вайолет.
— Красивое имя. Ты и правда похожа на фиалку. А я — Ивори. Простите, что сразу не представилась.
Урсула, до этого момента изображающая любопытную старуху и молча разглядывавшая убранство дома, неожиданно решила подать голос:
— Это ведь ваша работа, Ивори? — она подняла взгляд к свисающим с балок украшениям, а потом погладила морщинистой рукой кружевную скатерть на столе.
Мать Айта согласно кивнула, и как показалось Вайолет, в глазах женщины промелькнуло что-то очень похожее на тревогу.
— Очень красиво. Отродясь такой искусной работы не видала. У вас золотые руки, Ивори, — учтиво проворковала Урсула, и Вайолет по ее медовому голосу сразу поняла, что все не так просто, как кажется.
— Благодарю.
Не почувствовав подвоха, женщина облегченно вздохнула и, сообщив, что ей нужно достать из погреба продукты, покинула комнату.
Вайолет лишь удивленно моргнула, когда Урсула резво подскочила с места и стала шарить по комнате, щупая и потирая пальцами развешанные повсюду кружевные изделия. Брови одэйи то и дело хмурились, а взгляд становился отсутствующим и рассеянным, как в те моменты, когда волшебница усиленно размышляла о чем-то важном.
— Боги, — взгляд Вайолет упал в центр удивительно красивого переплетения нитей на скатерти, и девушка отчетливо-ясно вспомнила, где уже видела что-то подобное: в лесу, по дороге к дому, когда случайно обнаружила созданную Айтом защитную сеть.
— Это же обереги. Все в этой комнате. Каждый узел и узор — своего рода магия.
— Их называли кружевницами, — продолжая рыскать из угла в угол, глухо откликнулась Урсула. — Они могли изготовить амулет на удачу, завязать узел на счастье, вышить рубаху, делающую ее владельца невидимым, и связать узор на смерть. Милые женщины, плетущие искусные кружева, на самом деле были могущественными артефакторами.
— Были? — уточнила Вайолет.
— Последняя кружевница умерла лет двести назад, не передав никому своих знаний, и до этого момента они считались утерянными.
— Выходит, что мать Айта — последняя кружевница? — Вайолет обвела восхищенным взглядом комнату, а Урсула, дойдя до двери, бросила через плечо:
— Не последняя, раз научила тому, что умеет, своего сына.
Вайолет изумленно повернула голову в сторону окна, прислушиваясь к глухим ударам топора, доносящимся с улицы. Тайн, окружавших Айта, становилось все больше.
— Что-то не так… — дергая острым носом, Урсула вертелась на месте подобно собаке, которая пытается найти по запаху еду.
— Что не так? — Вайолет не понимала причины беспокойства волшебницы и потому начала еще больше нервничать.
— Все не так, — Урсула выскочила в сени и, обнаружив на лавке оставленный Айтом дорожный мешок, вцепилась в него, словно поймавшая добычу хищница.
— Ты что делаешь? — Вайолет открыла рот, пребывая в настоящем шоке из-за того, что Урсула у нее на глазах бесцеремонно рылась в чужих вещах.
— Ах, ты ж… — потрясенно выдохнула одэйя, вытащив из рюкзака объемную шестигранную конструкцию, состоящую из хаотично переплетающихся линий и полую внутри. — Так и знала…
— Ты… да ты… — задыхаясь от возмущения, захлопала губами Вайолет. — Как ты можешь?..
— Ты знаешь, что это? — потрясая шестигранником, просипела Урсула. — Это исонхедрон.
