Услышав ее призыв, братья ринулись сломя голову в темную чащу, обнаружив сестру воюющей с огромным капканом, острые зубья которого мертвой хваткой держали окровавленную лапу сильно уменьшенной копии испугавшего их монстра.
— Разожмите их, — пыхтя и краснея, Вайолет пыталась растянуть зазубренные железные дуги, а детеныш ильсинга, видимо, довольно давно зажатый в них, уже даже не выл — только хрипло поскуливал, наблюдая за тщетными попытками освободить его изувеченную лапу.
Отодвинув сестру в сторону, парни на счет "три" разомкнули ловушку, и выскочившее из нее визжащее существо мигом подхватила за шкирку одна из голов его матери.
Детеныш бестолково барахтался в воздухе, сучил дрожащими лапами и дергал кожистыми растопыренными крыльями, чем ужасно мешал второй голове родительницы вылизывать рану.
— Опусти ее, я вылечу, — наблюдая за их возней со стороны, обратилась к самке Вайолет.
— Откуда ты знаешь, что это девочки? — удивленно шепнул сестре на ухо Кин.
— У них две головы, а у мужских особей — одна, — пояснила Вайолет, и вдруг сама поразилась тому, откуда она это знает. Просто знала — и все. Словно эта информация всегда дремала в глубинах ее памяти, а встреча с существом послужила пробуждающим толчком.
Поймав на себе пристальный взгляд стоящего в стороне Айта, девушка растерянно заправила за ухо выбившуюся из косы прядь волос:
— Что-то не так?
— Да нет, — задумчиво уронил мужчина, словно складывал в своей голове какую-то невероятно сложную задачу. — Ты все сказала верно: у самцов одна голова, у самок — две, — взгляд одарина стал еще подозрительнее, вызывая у Вайолет гнетущее чувство неловкости, а потому, как только ильсинг опустила на землю свою пострадавшую детку, девушка немедля принялась ее лечить.
Жалобно скулящая "мелочь" враз притихла, как только руки Вайолет коснулись ее чешуйчатой шкуры. Терзающая существо боль сменилась благодатным теплом, и обе головы монстрика фанатично-преданно уставились на девушку.
— Не вздумай меня облизывать, — упреждающе заявила она, заметив нездоровую тенденцию постепенного приближения жутковатых морд к ее лицу.
Четыре глубоко посаженных узких глаза недоуменно моргнули, а затем два отвратительно-мокрых носа ильсинга совершенно бесцеремонно стали обнюхивать Вайолет с ног до головы. Когда следом за детенышем то же самое стала делать его огромная мамаша, девушка не выдержала.
— Ты мне обещала больше никого не есть, — возмущенно ткнула в самку пальцем она.
Его кончик уперся в нос одной из морд. Зверюга смешно скосила на него свои глаза, шумно втянула носом воздух, а потом самым подлым образом резко цапнула хранительницу за подол туники, отхватив от нее приличный лоскут.
— Ты что делаешь? — разозлилась девушка, сплетая пальцы для отражающего заклинания.
— Ильсинги распознают друг друга по запаху, — вмешался Айт. — Лоскут твоей одежды пахнет тобой, а значит, его смогут запомнить все особи ее стаи. Она сдержала свое обещание. По крайней мере, тебя ее сородичи теперь точно не тронут.
— Э-э, — возмутился Кин. — А как насчет остальных? Мы с Доммэ вообще-то ее летающего теленка из капкана вытащили.
— Не нападают они на своих, а мы с одарином им не по зубам, — буркнула Урсула. В голосе ее чувствовалось крайнее недовольство, и Вайолет, даже не видя лица старухи, могла сказать наверняка, что все происходящее ту ужасно злит и раздражает.
— Каких это "своих"? — насторожился Доммэ.
— Хиозы, ильсинги и рохры — творения Сумрака, дожившие со времен хаоса до наших дней, — пояснил Айт. — Вы с ними одной крови.
У Доммэ непроизвольно открылся рот, и, с ужасом глянув на ильсинга, парень недоверчиво спросил:
— Хочешь сказать, что вот эта страхолюдина — моя дальняя родственница?
— Прабабка. Что, не признал? Так вы с ней похожи как две капли воды, — съязвила Урсула, потом не менее сердито посмотрела на Вайолет: — Время только зря потеряли. Ильсинги и без нас справились бы.
— Не справились бы, — Вайолет подошла к капкану и поддела носком сапога прикрепленную к нему толстую цепь, конец которой был обмотан вокруг широкого ствола дуба. — Кстати, откуда здесь такой капкан? Кто его поставил?
— Лесное племя, трикты, — тихо отозвался Айт. — Они живут в четырех верстах отсюда. Капкан на секача ставили. Ильсинг в ловушку, видимо, случайно попался. Не охотятся лесные люди на ильсингов.
Вайолет почему-то показалось, что рассказывая о триктах, Айт вспоминает что-то очень болезненное, о чем вспоминать ему не хотелось бы.
— А до того места, куда ты нас ведешь, далеко? — быстро сменила тему она.
— Верст двадцать. Пешком часа за четыре дойдем, верхом на рохрах — в два раза быстрее.
— А если полетим на ильсингах?
Айт изумленно приподнял бровь, а после секундного молчания перевел взгляд с терпеливо ожидающей его ответа Вайолет на Урсулу.
— Ты летала когда-нибудь на ильсингах? — в голосе одарина звучала откровенная насмешка.
— Никто и никогда не летал на ильсингах, — фыркнула одэйя.
