Урсула искусала губы и до красноты истерла руки, наблюдая за тем, как муж беседует с захваченным монахом. Ей не нравилось, что Доммэ стоит к нему так близко. И даже зная, что сила супруга в этом месте абсолютна, она все равно волновалась. Сердце выбивало барабанную дробь, а в душе все сильнее росли тревога и ощущение надвигающейся беды. Наконец Доммэ повернулся, направляясь к ней, и Урсула облегченно вздохнула, собираясь расслабиться. Внезапно стихийница заметила, как злорадно усмехнулся в спину мужа, опутанный темными плетями темный маг. Губы пленника странно зашевелились, словно он бормотал какую-то молитву или проклятие. Проклятие… Нет… У Урсула похолодело внутри. Не отдавая себе отчета в том, что она собирается делать, стихийница выбросила силу, снося ударной волной окружавших ее воинов, и ринулась навстречу мужу. На груди ярким синим светом вспыхнул эльфийский охранный артефакт.
- Доммэ, беги, - закричала она, запуская огненный фаер в скованного магией брата Ригана.
Время замерло… И Урсула смотрела на окружавшую ее картинку так, словно была не участницей происходящего, а сторонним наблюдателем. Шаг… Все приходит в движение. Звон холодной стали. Срывающиеся на бег воины… Кто-то пытается ее остановить… Удар… схвативший ее за руку легионер отлетает в сторону. Еще один шаг… Огненный шар впечатывается в тело брата Ригана, превращая его в пылающий на ветру факел. Губы мужчины продолжают шептать заклинание. Сквозь лижущие его лицо жаркие языки пламени отчетливо видны победная улыбка и безумные, горящие безрассудной ненавистью черные глаза мага. Шум. Крики. Неразбериха. Все спуталось и смешалось. Но в этом диком хаосе и непрерывном движении единственное, что имеет для нее значение - несущийся к ней, словно смерч, мужчина с бирюзовыми, как воды морской лагуны, глазами. Ноги Доммэа опутывают колышущиеся змеи, за спиной стремительно расправляет гигантские крылья тьма. Движение… Темный владыка скользящей тенью уходит в подпространство. Секунда, и… Урсула обволакивает серой пеленой тумана, а затем сильные руки мужа неистово прижимают к своей груди. Яркая желтая вспышка на мгновенье ослепляет и заставляет крепко зажмуриться. Золотое сияние медленно расползается по округе, накрывая сверкающей волной фигуры людей, поросшие мхом каменные валуны, деревья, траву, землю. Тишина... жуткая, пугающая, острыми иглами вонзающаяся в кожу. Нарастающий гул откуда-то сверху заставляет Урсула вздрогнуть и поднять лицо к небу. Синий росчерк молнии с треском ударяется в невидимый купол у нее над головой, и по нему вязкими дорожками начинают сползать багрово-красные ручейки. Сквозь иллюзорную преграду магического щита стихийница с содроганием смотрела, как крепкие, тренированные, полные сил воины, падают, словно подкошенные, сраженные насмерть чудовищной по своему размаху силой. Красивые, мужественные лица легионеров искажает страшная судорога, из глаз, носа, ушей, рта начинает сочиться кровь. Кровь… она повсюду… так много крови… реки крови…
- Спаси их, - прошептала Урсула, поднимая сверкающие от непролитых слез глаза на мужа.
Стон Доммэа, полный бессильной ярости, обрушивается на нее, как приговор.
- Не могу, маленькая. Поздно. Мы в эпицентре. Если я сниму защиту, с нами случится то же, что и с ними. Не смотри. Не надо. – Император положил одну руку на затылок жены, прижимая ее лицо к своей груди, другой рукой стал успокаивающе водить по ее спине. Урсула плакала. С силой прижимаясь к теплому, живому, такому родному телу мужа, горько плакала. А Доммэ хмуро и зло смотрел на землю, усеянную мертвыми телами, понимая, что отчаянный порыв малышки только что спас им обоим жизнь.
Он снял щит только тогда, когда убедился, что действие проклятья прошло. Подняв жену на руки, Доммэ, спрятав ее лицо у себя на шее, стал продвигаться вперед, осторожно переступая через окровавленные тела охранников. Дойдя до висевшего в воздухе обгорелого трупа брата Ригана, владыка остановился и опустил Урсула на землю.
Урсула с отвращением следила за тем, как супруг ходит возле обезображенных останков мужчины, внимательно рассматривая их, словно пытается что-то найти. Доммэ, наконец, бросив свое странное занятие, подошел к дереву, обессилено уткнувшись в него лбом. Устало прикрыв глаза, он несколько секунд молчал, а потом со всей силы ударил кулаком в ствол, расколов его надвое.
- Что случилось, Доммэ? – Урсула несмело дотронулась до его плеча и невольно отшатнулась, когда он повернулся. В его взгляде было столько иступленной злости, что у девушки по коже прошел мороз.
- Ничего не случилось, маленькая, - Доммэ тяжело дышал и еле сдерживал рвущуюся из него ярость. – Просто я идиот. Самоуверенный болван. Столько жертв, и все напрасно. Я снова там, откуда начал. Ни одной зацепки, малышка! Ты понимаешь? Ни одной, - он схватил ее за плечи и, притянув к себе, порывисто обнял, снова обреченно выдохнув: - Ни одной, маленькая. Ни одной…
Урсула не понимала, о чем он говорит, но всем сердцем чувствовала его отчаяние и бессильную злобу.
