– Кажется, он меня убивает. Когда уже добьет? – Что-то подсказывало Ари, что Гера говорила вовсе не о ликере, который разливала, не глядя, по чашкам из китайского фарфора. – Ты помнишь, мы с тобой столкнулись у бара? Ты тогда еще пыталась выйти к универу. Заблудилась в трех соснах!
Ари кивнула, и Гера продолжила:
– Ты сказала, что, может, не надо винить только Семелу. Ты была права. Вы все, – она обвела рукой комнату, будто там собралась толпа, – были правы.
Голос у нее был механический. Таким сообщают о приближении холодного фронта, о технике безопасности на борту лайнера.
– Моя цель сегодня вечером – забыть все эти долбаные месяцы.
– Поддерживаю, – сказала Ари, принимая протянутую чашку. – За что пьем?
Дита пожелала выпить за любовь, и остальные присутствующие решительно отвергли ее предложение.
– За любовь к себе, – продолжала настаивать девушка. – Вы двое вообще в курсе, что это такое, а?
Ари заявила, что, пожалуй, нет, не в курсе, и Гера одобрительно засмеялась, тут же поперхнувшись дымом кальяна.
– Вы совершенно невыносимы. – Дита надула губки. – А как же чувство адреналина, когда знаешь, как получить от жизни наилучшее? Чего вы вообще хотите? Узнать тысячу людей, заглянуть им в душу или остаться для них таинственной незнакомкой? Разбить сердце себе и другим? Бродить по лесам, лазать по горам, выступать на сцене, полететь в космос, получить нобелевку? Я вот знаю, чего хочу, и живу так, чтоб было в кайф. Я бросила Гефеста и теперь чувствую себя настолько полной эмоций, что могу почти взорваться. Я просто люблю себя, черт возьми. А если ваша любовь к себе держится исключительно на чужих мнениях, вы пропали! Ясно вам?
– Наверное, это здорово, когда ты в себе настолько уверен, – сказала Ари.
– Ты тоже уверена в себе. – Дита пожала плечами. – Ты упорная. Храбрая. Сильная. Симпатичная, хотя тебе еще нужно потренироваться рисовать стрелки, левая выше правой. В общем, ты могла бы завоевать весь мир, если бы так не изводила себя всей этой историей с убийством.
– Я не могу спустить все на тормозах.
– Знаю, чувства все меняют. Думаешь, сможешь найти Диониса, если узнаешь, что стало с Семелой? Не факт. Он, конечно, пытался выяснить, где ее тело, но это может быть просто совпадением.
Ари смутилась. Она не хотела верить в совпадения. Если поверит, вся ее теория рассыплется как карточный домик, и что тогда ей останется? Как она вообще сможет жить?
– Какие еще у меня варианты? Доверить все копу? Ты вообще его видела?
– Видела, – жестко напомнила Дита.
– Легко тебе тут толковать про любовь к себе, – перебила Гера. Она сделала еще несколько глотков. – Тебе явно не приходилось постоянно думать, что ты какое-то ничтожество. А меня ранили, причем сильно, и что мне прикажешь делать?
– Зевс?
– Мои собственные ожидания.
– Понимаю, – сказала Ари.
Она наконец могла признаться себе в том, что ненавидит Тесея даже не столько за то, что он оставил ее, сколько за то, что он был ее надеждой и мечтой. А в итоге оказался слабым человеком. Она невольно задумалась, не совершила ли она ту же ошибку еще раз. Не стала ли заложницей собственных ожиданий, позволив себе влюбиться снова? Может, люди, которые исчезают из ее жизни без следа – ее личное проклятье? Ей стало страшно от мысли, что история могла повториться снова.
Вдруг Дионис пропал просто потому, что не хотел, чтобы его искали? Чтобы она его искала.
– Ты ничего на самом деле. – Дита подперла рукой подбородок. – Не такая стерва, как мне показалось. Мне нравилась ваша с Дионисом пара. Жалко, что все вот так…
Спустя еще пару чашек, пару затяжек и пару неудачных попыток выключить телевизор, Ари уже окончательно чувствовала себя виноватой. Ей нужно было, чтобы девчонки доверились ей, а никак не отпугивать всех Просимном – в конце концов, здесь почти у каждого были грешки перед законом.
– Вот поэтому я продолжаю искать, – сказала Ари. – Думаешь, я сама не понимаю, что все это может быть совпадением? Или что Дионис может оказаться вообще не тем человеком, каким я его видела. Ходим теперь с Аидом, как два идиота…
– А у него-то что? – подобралась Гера. – Любовь всей его жизни в коме, а не пропала. Это все знают.
– Там не все так просто. Он, кажется, думает, что она на Сайде. А мне помогает, потому что я вроде как знаю, как попасть туда, вернее, Дионис знал, а я… – Ей следовало придержать язык, но от дыма и выпитого ее несло.
Дита расхохоталась, будто Ари рассказала донельзя уморительный анекдот:
– Ты и Аид? Ужас какой. Но есть что-то бесконечно красивое в том, что два абсолютно разных человека сотрудничают, чтобы бороться за своих любимых.
– Не знаю, – протянула Гера. – Лично я устала бороться.
– Детка, разве ты борешься за любовь? – Дита грустно улыбнулась. – Ты учишься, ты работаешь, ты одеваешься с безупречным вкусом, ты каждое утро берешь себя в руки, ты умная и властная, у тебя есть планы на будущее. Зачем эту и без того насыщенную жизнь тратить еще и на страдания?
– «Да, я сделаю тебе больно. Да, ты сделаешь больно мне. Да, мы будем мучиться». В этом что-то есть, разве нет?
– Нет, – хором сказали Ари и Дита.
