– Ты уловил самую суть! Чтоб душа моя покинула это измерение ко всем чертям.
– Меня дважды просить не нужно. Хотя измерение ты вряд ли покинешь, я сам над этим уже давно бьюсь. Но ты поосторожнее все-таки. Побочные эффекты…
– Да и хрен с ними.
Ари следила, как его ловкие руки наливают, смешивают, взбалтывают. Лицо его было все темнее, а силуэт будто становился размытым.
– Там психоделики? – спросила Семела и прежде, чем Дионис успел раскрыть рот, пригубила коктейль. – Какая вкуснятина! Как ты это делаешь? Дьяволу душу продал?
– Ну уж нет! Если дьявол и существует, то ему придется умолять меня о сотрудничестве.
Персефона тоже глотнула из ее стакана.
– Огонь! – Она возбужденно откинула выбеленные волосы за спину, глаза ее горели. – Ари, будешь?
– Сейчас, только свой допью. – Она отсалютовала стаканом.
– Не надо. – Дионис быстро усадил ее на колени, и когда он говорил, его горячее дыхание щекотало ей шею. – Я тебе потом такой сделаю. В приватной, так сказать, обстановке.
Теперь она вспоминала эту сцену совсем иначе. Уже тогда его слова должны были насторожить ее. Почему она была такой глухой? Может, ей просто было слишком хорошо. Хохот и визг эхом отдавались в голове, люди мешались друг с другом. Казалось, мир вокруг пылал жаром в ту сумбурную, безумную, разрушительную ночь.
– Красиво тут у вас, – вздохнула Семела, тоже оглядев танцующих. – Я скучаю по студенческим временам. Молодость все простит, верно? Жизнь после выпуска – отстой. Хочется опять вернуть эту сказку. Как приеду домой, обязательно тоже устрою вечеринку.
– Тебя чуть не убил Арес, Аполлон до сих пор смотрит волком, еще и Гестия наорала. – Персефона покачала головой. – Какая уж тут сказка.
Ари повернулась к ней:
– В этом вся соль. Когда смотришь на сказку взрослыми глазами, видишь еще и темные стороны.
– Точно. – Гермес подлил себе еще шампанского. Карман его плаща неестественно оттянулся под тяжестью украденной статуэтки. – Это не нежность, свет и розовые сопли, это насыщенность и глубина. Как затишье перед бурей. И да, оригинальные сказки всегда самые мрачные.
– Обожаю сказки! Надо будет написать по ним исследование.
– Не промахнись с выбором материала, дарлинг. – Дионис заглянул ей в глаза, и от его вкрадчивой интонации по коже пробежал холодок. – Тебе нужна красивая и жутковатая история.
– Рассказывай!
– Раз уж ты попросила… – Он откашлялся и понизил голос. – В стародавние времена, когда храбрые воины теряли головы от прекрасных дам и на полях сражений, когда дворцы высились над благословенными полями, а люди чтили богов и помнили, что такое честь и подвиг… В общем, в те дни у людей было дофига проблем. Особенно дофига проблем было у тех, кто по глупости своей уродился принцессой.
– У принцесс ведь не было выбора, кем рождаться, – возмутилась Ари, выуживая вишню из стакана.
– Поверь, у нашей принцессы был. Она вообще была особенной барышней. Храбрейший из героев не стал бы героем, не будь ее рядом. Эта принцесса была самым ярким и губительным созвездием на небосклоне принцесс. Ее жизнь отражала то лазурь, то пламя, то мрак бури. Эта принцесса очень много думала и очень глубоко чувствовала. Какое опасное сочетание…
Он обнял Ари покрепче.
– Но даже такая особенная принцесса так и продолжала бы зубрить пять томов этикета и десять – внешнеполитической дипломатии, если бы однажды на горизонте не появился…
– Прекрасный принц!
– Точно. Принцесса и принц страшно обрадовались такому знакомству и тут же влюбились по уши. Шли дни, недели, и вдруг принц сказал: «Любовь моей жизни, огонь моего сердца! Хорошо, конечно, лобзаться с тобой в садах твоего премудрого отца-короля, да продлят боги его правление, но я тут внезапно вспомнил, что, вообще-то, по делам сюда приехал». И рассказал ей прекрасный принц, что прислали его одолеть могучее чудище с бычьими рогами, запрятанное у короля где-то в погребе, аккурат среди консервированных кабачков и маринованных огурцов. Дескать, чудище далеко не вегетарианец: каждые три дня и три ночи вылезает из погреба и пожирает жителей окрестных деревень. А поутру соседи находят дымящиеся внутренности несчастных и куски плоти, разбросанные на дороге. «Песенка моя, кажись, спета, – говорил прекрасный принц. – Ведь черт его знает, как найти этот погреб и как сразить чудище». Но наша принцесса не испугалась. Она оказалась хоть и нежная, как цветение виноградников, но крепкая, как сталь. «Не парься, – утешила она возлюбленного. – Что-нибудь придумаю». И не успело солнце взойти над дворцом, как принцесса заручилась поддержкой старого мудрого колдуна и нашла чудище. А прекрасный принц, изрядно попотев, все-таки снес ему башку своим обоюдоострым клинком.
– О, можешь не продолжать, я знаю, чем закончится. Он попросил у короля руки и сердца принцессы, и жили они долго и счастливо и умерли в один день.
– Не-а. – Дионис тяжело вздохнул. Видимо, сам проникся сказкой. – Этот мудак узвездовал в закат, как только она ему помогла.
За барной стойкой воцарилось молчание.
