Поначалу я, как и все, внимательно следил за игрой, ни на что другое не отвлекаясь. С обеих сторон болельщики активно и громко комментировали происходящее на спортивной площадке, одновременно сверху давая советы своим командам, громко радовались или огорчались происходящим игровым комбинациям.
Так продолжалось довольно долго. Наши с небольшим отрывом побеждали, и надежда на победу крепла. Кирилл в ходе игры горячился, источал ежеминутные комментарии, энергично жестикулировал руками. Сначала, он делал это в рамках приличия, потом разошелся, и, уже не обращая на меня никакого внимания, махал руками, в результате чего ощутимо больно несколько раз стукнул меня по левой руке и плечу. Я сделал ему замечание и попросил болеть за команду поаккуратнее. Кирилл промолчал, но стал болеть еще более энергично, намеренно теперь задевая меня руками. Потом ему показалось этого мало, и он принялся ворочаться на скамейке с явным расчетом постепенно как бы нечаянно столкнуть меня с моего места. Через некоторое время я уже не мог нормально сидеть и стал перед выбором – подняться и стоять рядом или что-то предпринять по отношению к этому невеже. Первым делом, я снова вежливо попросил Кирилла быть поаккуратнее и вернуться на свое изначальное место для того, чтобы я мог нормально сидеть. Но тот упрямо игнорировал. Причем, если бы он просто ничего не делал, то было бы полбеды, но он усилил натиск. Игру стало смотреть невозможно.
Тут я не выдержал, поскольку к этому моменту крепко начал нервничать, и предложил зайти за институт и разобраться. Прозвучало с моей стороны так, что, в общем, было понятно – я вызываю его на дуэль. Высказал я это по-простому. А чтобы его поосновательнее мотивировать, свое предложение я подкрепил одной слегка оскорбительной матерной фразой, обозначающей его принадлежность к плохим людям. После таких слов он мрачно повернулся ко мне, забыв про матч, и глазами показал, что предложение принимается, и нам пора идти.
Мы оба встали со своих мест и, лавируя между зрителями, выбрались из спортзала. На улице мы завернули за один угол, затем за второй. Шли рядом, молча. В конечном итоге мы оказались на пустыре неподалеку от мусорных баков. Воздух стоял холодный и влажный. Фонарей тут не было, поэтому вокруг царила такая темнота, что мы видели лишь силуэты друг друга.
Кирилл был молодым человеком небольшого роста, на полголовы ниже меня. Нам тогда было по восемнадцать лет. Мышцы у него имелись, но он не выглядел силачом, был обычным человеком без умений и навыков в области единоборств. В принципе, он мог бы быть нормальным парнем, если бы не его вредный характер. Я был зол на него за то, что все вот так получилось и привело к выяснению отношений на пустыре за институтом, где мы сейчас оказались вместо того, чтобы смотреть матч и болеть за наших ребят.
Сначала, мы просто стояли. Я ему опять высказал претензию по поводу его непозволительного поведения, и что сейчас мы будем драться. Но это скорее было что-то вроде ритуальной речи, с которой все должно было начаться. Кирилл опять промолчал, только в темноте было видно, как он кивнул и сделал шаг вперед. После этого мы начали ходить вправо – влево друг против друга, сжав кулаки, сурово глядя на противника и примериваясь, куда получше ударить. Первые удары, которыми мы обменялись, были неуверенными, но потом мы разгорячились и стали от души колошматить один другого. В какой-то момент мы даже упали на землю, сцепившись. Я его подмял и, изловчившись, наотмашь поочередно обеими руками, сжатыми в кулаки, принялся наносить удары в голову с двух сторон. Но он извернулся и ударил меня в челюсть и в правую щеку.
Затем мы поняли, что устали. Никто не победил, и, уходя с темного пустыря, каждый остался при своем. Мне было досадно, что я не смог как следует наказать обидчика, хотя он этого заслуживал. В последующем Кирилл Шкодников не стал относиться ко мне дружелюбно, не изменил свою позицию ко мне, но все же с той поры избегал столкновений со мной, опасался.
А я для себя сделал вывод, что надо заняться своим физическим воспитанием по-настоящему. И усиленно увлекся укреплением мышц. Мои походы в тренажерный спортзал стали регулярными и частыми. Но и этого мне показалось мало, поэтому я занялся еще и любительским боксом. Дело в том, что среди моих знакомых занимал почетное место призер чемпионата по боксу города, в котором располагался мой институт. Звали его Стас. В свое время он занял второе место. Теперь он перешел в любительский бокс, занимался в нашем спортзале и учил меня с некоторыми другими студентами науке мордобоя.
Этот любительский спорт стал значительной частью моей тогдашней жизни, и кое в чем я преуспел. С тех пор, прошло немало времени, и боксом я давно не занимался, но кое-какие навыки остались до сих пор.
Итак, бугай продолжал сверлить меня взглядом, готовый перейти от слов к реализации своих угроз.
– Выскажите ему извинения, разворачивайтесь и уходите от него, – возник голос в моей голове.
