– Это часть моей души, – ответил гость, – я намеренно отделил ее от себя, чтобы было веселее, и облачил вот в форму собаки. Мы даже можем общаться. Это как при раздвоении личности – сам с собой беседую, дискутирую, пытаюсь убедить или переубедить самого же себя. Примерно так человек мысленно спорит сам с собой по разным вопросам. Одна часть его выступает за, другая – против. Вот сейчас возьму, да и уберу его, а потом верну.
В эту же секунду собака пропала, а Илларион Федорович остался сидеть в углу один. Но через непродолжительное время пес снова возник.
– Вот так вот, – заключил мой гость, завершив трюк с собакой.
Я вспомнил про чай и подумал, что стоило бы предложить напиток Иллариону Федоровичу. Хотя, возможно, это могло быть лишним. Но я все же попробовал:
– Не хотите чаю?
– Нет-нет, спасибо! – ответил он, улыбнувшись, от чего его лицо привычно для меня собралось в гармошку.
Какое странное лицо, подумал я, вроде обычное, а как будто из резины. А сам спросил уже о другом:
– И что же дальше? Как мне теперь быть?
– Период вашей адаптации завершается. Вы не изменили своего суждения по поводу своей новой жизни? Готовы ли вы ее начать?
– У меня в любом случае, как я понимаю, нет выбора, – проговорил я,– но даже если бы и был, то это ничего не изменило бы. Я полностью уверен, что поступил правильно.
– Ну, вот и отлично, – не замедлил с ответом Илларион Сергеевич. – Итак, ровно с двенадцати часов наступающей ночи и ноля часов приближающихся суток вы полностью обновитесь и останетесь здесь вместо меня. Я же, в свою очередь, перейду в средний мир, где какое-то время смогу наблюдать за вами, после чего, как только меня призовут в высший мир, я исчезну для вас ровно до того времени, пока вы не проследуете туда же. Как сложится у меня в конечной точке, не знаю. Может и там нам будет не суждено встретиться. Но это уже второстепенная история. С завтрашнего дня вы сможете влиять на все, что происходит в пределах вашей территории, о которой я ранее говорил. Эту территорию вы будете чувствовать и, если захотите пересечь ее границу, то сразу же это поймете, и вам следует воздержаться от перехода.
– Вы сказали, что я смогу на все влиять, – решил уточнить я, – то есть, завтра я превращаюсь в некоего волшебника и начинаю творить, что заблагорассудиться?
– Нет, конечно, хотя чем-то похоже на то, – ответил гость, – если вы захотите в сию же минуту получить, скажем, какой-то предмет, то он у вас в руке не появится. Это так в сказке только бывает. Тут все работает иначе. Положим, вы хотите, чтобы события начали развиваться тем или иным способом. Вам достаточно об этом подумать, и эта задача подобно радиоволне уходит в средний мир, который молниеносно перерабатывает ее и воздействует на земной мир, устраивая события так, чтобы ваш посыл претворился в реальность. И поверьте, вы способны на колоссальные вещи. Но советую вам не переигрывать. Будьте разумны. Конечно, некоторые вещи личного свойства вполне позволительны. Я, например, поначалу тоже этим баловался. Давно. Хотелось, знаете, пожить всласть. В этом нет ничего плохого. Но это все малозначительные моменты. Не это ведь главное. Важно, чтобы на вашей территории все развивалось гармонично. Не должно быть среди людей всплесков негативного свойства, которые в конечном итоге помешают перейти в высший мир тем, кто потенциально к этому готов. Например, плох всплеск преступности или резкое ухудшение условий жизни, могущее породить нежелательные психологические изменения в людях. Чем благополучнее мир, в котором живут люди, тем добрее и лучше они становятся. Когда человек борется за жизнь, за существование своих детей, ему не до созерцания красоты. Порой даже хороший человек может стать на темную сторону, дабы спасти себя, добиться благополучия своих детей и так далее. Это странно, но нередко бывает, что человек именно в тяжелое время проявляет себя хорошо. Например, совершает подвиг ради близких людей, и даже ради незнакомых, помогает попавшим в беду.
Илларион Федорович замолчал, глядя на меня, как бы поджидая, когда смысл сказанного переварится у меня в голове. Я молчал, сложив руки перед собой на столе.
