– Вы это серьезно? – я в миг не на шутку рассердился на встрявшего в разговор «крупного предпринимателя» Краснова, особенно за это его «забавный юноша». – Да вы в деньгах купаетесь, вы их деть не знаете куда! Достаточно проехаться по пригороду Питера и посмотреть на окружающие его феодальные замки, а на подрастающее поколение финансов у вас нет. Дома в Европе строите, на морях отдыхаете! А здесь хоть трава не расти?! Здесь что будет потом?
Я сразу понял, что за фрукт этот встрявший не в свое дело человек. Богатый толстосум, которого мне представили, как крупного предпринимателя, разбогател в девяностых, сколотил себе хороший капитал, с тех самых пор трется в коридорах власти. Я в одну секунду безотчетно возненавидел его. В конце, глядя на Краснова, я разбушевался, почти перешел на крик и остановился только тогда, когда увидел, что он стал белым как мел, мешковато осел на пол, а потом завалился набок, держась обеими руками за шею. Этого я не ожидал, поэтому сначала в удивлении воззрился на него, а затем уже подбежал и склонился над ним. Губернатор последовал за мной.
– Что с ним? – удивленно спросил он.
– Не знаю, – пожал я плечами.
Постучав, в кабинет вошли двое мужчин в деловых костюмах и с удивлением уставились на представившуюся им сцену. Губернатор махнул им, чтобы уходили. Мы оба заметили, как мужчины украдкой пожали плечами, переглянулись и вышли, прикрыв за собой дверь.
– Что с вами? – испуганно спросил я Краснова, тормоша его за плечо.
– Дышать нечем! – тот лежал на полу, держал себя за горло и в ужасе смотрел на меня. Потом сдавленным горлом прошипел – Как вы это?
– Что именно? – спросил я.
– Как вы это сделали? Это ведь вы меня чуть не задушили! – продолжал он выпученными глазами пялиться на меня.
До меня дошло, что это я своей рассерженностью смог повалить его на пол и чуть не лишил жизни. Внезапно возникшая злость у меня прошла, и тот сразу почувствовал себя лучше, убрал руки с горла и, опершись руками о пол, начал вставать. Встав с пола, он сразу подошел к графину с водой и выдул половину его из горлышка. Напившись, спросил:
– Как вы это сделали?
– Что именно? – решил уточнить я.
– Вы меня чуть не задушили!
– Я к вам даже не подходил! Вам просто стало плохо.
– Нет, тут другое! – с опаской глядя на меня, проговорил Краснов. – Я это почувствовал.
Он снова приложился к горлышку графина и допил воду. Потом поставил пустую тару на стол, вытер тыльной ладонью губы, успокоился, повернулся ко мне и сказал:
– Делайте, что хотите.
– Я все сделаю, Олег Сергеевич, – проговорил ничего не понимающий губернатор, – вам не надо беспокоиться. Я ведь тоже понимаю, дети – это святое. По поводу средств подумаем, пошерстим бюджет. Я вам потом сообщу.
Краснов шатко подошел к ближайшему стулу, устало сел, прикрыл ладонью глаза и как-будто уснул.
Я подумал, что пора уходить, повернулся и взялся за ручку двери.
– Я распоряжусь насчет машины, – донеслось из-за спины, – вас довезут до дома.
– Не нужно, я сам, – ответил я, не оборачиваясь, и вышел.
– До свидания, Олег Сергеевич, – послышалось из-за закрывающейся двери.
Пока я шел к выходу, все попадающиеся мне навстречу, глядя на меня с благоговейной опаской, здоровались и расступались. А охранник вышел мне навстречу, провернул турникет, затем открыл дверь на улицу и максимально вежливо попрощался.
Как потом меня найдет губернатор, я не задумывался и был уверен, что как-нибудь эта информация сама собой дойдет до него.
Выйдя за пределы ограды здания Правительства Санкт-Петербурга, я остановился, достал телефон и стал искать в интернете место расположения ближайшего отделения почты. Мне нужно было отправить почтой заявление на увольнение с моей прежней работы. В общем-то я мог ничего и не делать, ведь теперь мне это было ни к чему. Но перед Эльвирой Владимировной было неудобно, тем более, что я ей пообещал. И я направился в ближайшее почтовое отделение, расположенное неподалеку от перекрестка улиц Кирочной и Восстания. Прямо в отделении я попросил чистый лист бумаги формата А-4 и набросал на нем текст заявления об увольнении меня по собственному желанию, потом купил конверт и направил свое заявление своему работодателю заказным письмом. Разобравшись с этим делом, я снова очутился на улице, где подумал, а почему бы мне сегодня вечерком не отдохнуть в компании с армейским приятелем. Я достал телефон, выбрал номер Димы Синицына. На этот раз он ответил не сразу. Я уже собрался отключать вызов, как вдруг на том конце связи гудки прекратились, и послышался невнятный жующий голос:
– У аппарата!
– Здорово, Дим! Опять жуешь что-то? – весело спросил я.
– Да, я сейчас на обеде.
Я посмотрел на часы и увидел, что сейчас, действительно, обеденное время – около часа дня, и спросил:
– Что делаешь вечером?
– Ничего особенного, буду отдыхать после рабочего дня.
– Слушай, я понимаю, что сегодня понедельник, но может зайдем куда-нибудь, поболтаем, да выпьем по пятнадцать капель горячительного?
В трубке какое-то время царило молчание, только слышались звуки жвательной работы челюстей.
