До вечернего звонка губернатора на следующий день я промучился, причем мои мучения не прекращались ни во время приема пищи, ни во время прогулки, особенно они накатывали, когда я останавливал движение и ложился на диван либо садился в кресло. События, происходящие на так называемой моей территории, начали, буквально, взламывать и подрывать мой мозг. Поначалу, шли сгустки каких-то данных, потом они начали детализироваться, и вот уже одна картинка сменяла другую. Перед глазами происходило мельтешение, и я не знал, каким образом, это подавить. Вот одна из сотен картинок. Неопрятно одетые мужики средних лет сидят в грязной комнате за таким же грязным столом, на котором стоит почти пустая бутылка непонятного спиртного напитка, пара пустых бутылок валяется под столом на полу. Пошарпанные стены, заплеванный пол, на краю стола стоит блюдце с горкой окурков, под потолком висит сигаретно-папиросный смог. Мужики ругаются, спорят про футбол. Один из них с черной лохматой шевелюрой хватает раскладной нож и через угол стола втыкает его второму между ребер прямиком в сердце. Тот вскрикивает, хватается за рану и заваливается под стол. Еще мгновение, и этот лохматый убийца уже сидит в другом таком же грязном и вонючем помещении. Перед ним маленький стаканчик-стопка с мутной жидкостью. Он протягивает руку к стаканчику, и в этот момент открывается дверь в комнату, и заходят сотрудники полиции. Мужик поднимает мутные глаза и словно через пелену смотрит на вошедших. Рука от стаканчика перемещается к лежащему на столе раскладному ножу, бурому от засохшей крови, хватает его и простирается в сторону полицейских. Но сквозь муть перед мужиком, наконец, проявляются служебные погоны, шевроны, и мужик догадывается, кто к нему пожаловал. Нож падает на стол. Рука берет стаканчик с алкоголем, и вонючая жидкость летит в пасть. Мужик встает и ждет, когда его заберут в отделение. Вся эта ситуация проносится перед моими глазами очень быстро, и вот уже новая картинка предстает предо мной. Парниша лет двадцати – двадцати двух несется по Лиговскому проспекту на спортивной иномарке, петляет между машинами. Подлетает к перекрестку, и уже горит красный свет светофора, а он прибавляет скорость и едва не задевает детскую коляску, которую катит молодая мама. В последнее мгновение она успевает дернуть коляску на себя, чем спасает ребенка. А парниша этого даже не заметил и несется себе дальше. Затем возникла следующая картинка. Стоит парень с длинными черными вьющимися волосами в очках на автобусной остановке на выезде из Питера. Похож на студента. Он один, стоит и глядит в телефон, ждет автобус. Солнце пробивается через тучи и хорошо освещает его. Издалека его заметили два пьяных молодых мордоворота бандитской наружности. Стараясь не топотать и тихо хохоча, чтобы не спугнуть добычу, они мчатся к парню. Подбежав, один из мордоворотов сходу бьет парня кулаком в затылок, отчего тот падает на землю, выронив телефон. Второй сразу добавляет с носка кроссовка прямо в лицо. Парень отключается и лежит на тротуаре, не шевелясь. Черное пальто его перепачкано, очки валяются в мокром снегу. Подобрав смартфон и уже не приглушая пьяный смех, два хулигана идут дальше, даже не оглядываясь и не думая о том, что станется с этим лежащим на земле человеком. За этой картинкой последовала следующая, но я каким-то образом, сделал над собой усилие и вернул предыдущую картинку обратно. Моему негодованию и злости не было предела. Возможно, это и послужило тому, что я смог повлиять на ход поступающей информации. Передо мной вновь возникли эти два мордоворота, идущие по тротуару и глазами сканирующие улицу на предмет выявления новых жертв, похищенный смартфон лежит у одного из них в кармане. Я мысленно нашел парнишу на спортивной иномарке и усилием воли заставил его развернуться, потом направил в район упомянутой прогуливающейся и ищущей приключений парочке. Примерно через десять минут поездки парниша не справился с управлением, автомобиль, несущийся на огромной скорости, занесло и развернуло, а заодно им задело двух нечаянно оказавшихся там искателей приключений, которых в один миг расплющило о стену. Картинка констатировала их мгновенную смерть. Еще немного позже переломанного парнишу машина скорой помощи увезла в ближайшую больницу. Всё, история окончилась, возмездие, организованное мною, свершилось.
Далее, на меня вновь нахлынули картинки. Но с этого момента я не обозревал их безучастно, а старался реагировать, порой жестоко, поскольку болезненно относился к типам, мешающим нормальной жизни окружающих их людей, отравляющих все, к чему притрагиваются. Внутренне я решил, что не допущу себе сентиментальности, а буду пресекать любую несправедливость. И тогда, быть может, благодаря мне, повседневная жизнь людей улучшится, станет более благополучной.
