– Как скажешь, милая, – сказал Сашка Валентине, обнял ее и поцеловал под хмурым взглядом Павла.
Валентина проводила молодого любовника в прихожую, заглянула в свой кошелек.
– Наличных совсем нет. Ну да ладно, вот тебе карточка. – Валентина сунула в руки Сашке дебетовую карточку. – Пароль помнишь?
– Семьдесят шесть девяносто восемь – старушка и дедок. Не забуду.
Он вышел, Валентина закрыла за ним дверь.
– Дочка, поставь ужин греться, а я посижу немножко, ног под собой не чую, – она прошла в гостиную, удобно села на диване.
Павел потопал за ней.
– Смотрю, ты карточку свою дала этому молодчику.
– Дала-дала, тебе-то что?
– Ежу понятно, что он неспроста к тебе прилип.
Валентина взорвалась:
– Твоя матрешка просто так тебя полюбила, а меня, значит, нельзя просто так полюбить?
– Ты не сравнивай, я все-таки мужчина!
– Вот и катись к своей кукле, мужчина! Что ты меня допрашиваешь? Какое тебе до меня дело? Я, может, впервые в жизни по-настоящему счастлива! Паша, иди по-хорошему.
Валентина высказалась гневно и горячо, она вообще впервые позволила себе излить чувства после развода, ранее из гордости она свою обиду бывшему мужу не показывала и ревела в одиночку. Не ожидавший такого отпора, Павел не находил возражений.
– Мама, папа, не ругайтесь! – крикнула Неля из кухни.
Павел как-то быстро сдался, сказал более мягко:
– Даже если он что-то чувствует к тебе сейчас, это не значит, что он не разлюбит тебя через пять-десять лет, когда он будет в самом расцвете лет, а ты станешь уже совсем старой.
– Зато это будут мои пять или десять лет! Пять или десять лет счастья! – возразила Валентина более эмоционально, чем ей бы хотелось.
– Неужели все эти годы со мной ты была несчастна? – еще мягче, тише и грустнее спросила Павел.
Гаврюшиной совсем не хотелось ворошить прошлое, оно только-только начало ее отпускать.
– Уходи, – тише, но требовательнее сказала Валентина.
– Валя, ведь ты сама из-за него плакать будешь!
– Я взрослая девочка. Я сама знаю, как жить. До свиданья.
В конце концов Павел ушел, а Валентина села в уголок и расплакалась: «А что, если Павел прав и Сашенька совсем меня не любит?» Но потом вернулся Сашка, и оказалось, что хлеба не было и вместо хлеба он зачем-то купил сухарей. И все смеялись, потому что бутербродов на сухарях не сделаешь. И Валентина совсем забыла, что она пять минут назад плакала.
С некоторыми своими клиентками Сашка проводил новогодние каникулы очень весело. В Европу или на острова в теплом океане «мамочки» ни разу его не вывозили, но на юге вместе отдыхали, бывало. И в Турции Сашка с ними загорал, и в Абхазии, и конечно в Сочи. С Валентиной нормального отдыха не получилось. Перед Новым годом у нее в магазине было работы невпроворот, погуляла первого января, и снова полно дел – люди покупают подарки к Рождеству. Так что отметили Новый год дома, «по-семейному». Нельку Валентина впервые отпустила к подружкам на всю ночь, чему девчонка была несказанно рада. Сашке пришлось просидеть всю праздничную ночь у телевизора, будто он старый дед, и при этом изображать неземное блаженство от того, что он может побыть наедине с любимой. Но Солохин смотрел на это философски: ничего не поделаешь, издержки профессии.
В середине января Сашкины «каникулы» кончились. К тому же ажиотаж в гаврюшинских «Сувенирах» потихоньку сошел на нет, у Валентины появилось свободное время, которое она проводила чаще всего дома. Поэтому Солохин был вынужден делать вид, что каждый день ходит в университет. Иногда, конечно, можно было прогулять или «пойти к третьей паре», но в основном нужно было выходить из дома.
