В нашей повседневной жизни встречаются массы примеров нашей способности обретать ощущение полного и блаженного единства с тем, что мы делаем. Это спонтанное и непосредственно ощущение того, что энергия течет и с нами пребывает сила.
Такие ощущения и переживания приходит к нам особенно часто в таких видах деятельности, в основе которых лежит хорошая подготовка — к примеру, на работе или в близких личных отношениях, которые мы дисциплинированно и настойчиво взращивали в течение многих лет.
Американский врач и специалист по дельфинам Джон Лилли начал изучать человеческое сознание в конце 60-х годов. В течение многих лет он пытался наладить общение с дельфинами — высокоинтеллектуальными существами с мозгом, который по такому показателю, как соотношение с массой тела, сравним с нашим. Но Лилли не удалось преуспеть в том, чтобы вовлечь дельфинов в разговор. Он пришел к выводу, что интеллектуальный разрыв между человеком и дельфинами слишком велик:
Во время длительной одиссеи, в ходе которой он перепробовал множество веществ, которые были доступны в 60-е годы для научных исследований сознания — наркотики типа ЛСД — Лилли оказался в Чили, в доме колдуна по имени Оскар. У него была система для описания очень хороших и очень плохих состояний сознания, и Лилли ее позаимствовал. Не будем вдаваться в детали: важно, что Оскар и Лилли работали с состоянием, которое они назвали «+24», или «базовое профессиональное состояние».
Это состояние +24 является приятным. Лилли описывает его как состояние, в котором «мы нравимся себе в процессе деятельности» и «наслаждаемся рабочим процессом и больше не обладаем эго». Он пишет: «Важная часть состояния +24 — это наслаждение и автоматизм того, что мы делаем, плюс потеря себя, индивидуальности и отсутствие эго».
В контексте того языка, который мы используем в этой книге, речь идет о ситуациях, в которых «Я» позволено делать то, что оно делает — автоматически и без контроля со стороны «я». Это приятные ситуации, которые не отмечены запретами и осознанностью. В подобном восприятии нет нервозности и стеснительности — зато присутствуют уют, ощущение того, что все вокруг знакомо, и — спокойствие.
Может показаться странным, что Лилли ассоциирует это состояние с работой. В конце концов это слово обычно не ассоциируется с выходящим за рамки ощущением счастья. Но в этом есть глубокий смысл: часть того, что дает нам, людям, величайшее удовольствие — это возможность делать то, что нам не нужно постоянно контролировать, и в таких вещах всегда присутствует ощущение уюта, чувство, что все знакомо, и доверие.
В своем лучшем смысле работа включает в себя подобные ощущения, даже если оплата за нее не слишком хороша и начальник всегда отвергает ваши блестящие идеи. Когда дела идут хорошо, все просто хорошо. Вы ко всему готовы, и работа спорится у вас в руках.
Возможно, тенденция к трудоголизму, столь распространенная во многих сегментах общества, на самом деле заключается в поисках этого состояния бессознательного присутствия.
Но ощущение единства с тем, что мы делаем, можно испытать не только на работе или дома. Активные приверженцы определенной религии постоянно говорят о подобных чувствах. Характерно, что все религии включают в себя мощные традиции дисциплины, которой нужно следовать — молитвы, службы, гимны, литургии, церемонии, ритуалы, повторения. Возникают состояния, которые затем могут быть вызваны по желанию, так как они стали уже столь привычными и рутинными — даже в том случае, если они выглядят с точностью до наоборот.
Подобные приятные переживания, появляются ли они на работе, дома или когда мы общаемся с природой и миром, снаружи могут показаться тривиальными — мы просто делаем то, что делаем обычно. Но изнутри в них есть весьма нетривиальная глубина.
Американский психолог Абрахам Маслоу придумал термин «пиковые переживания» для описания подобных высоких состояний. Маслоу описывает даосское (согласно восточной философии) состояние осознанности, в котором вам не хочется менять то, что вы осознаете: «Даосский подход изучения природы вещей … заключается… в отношении к природе, а не в техниках в привычном смысле этого слова. Возможно, его даже можно назвать антитехникой, — пишет Маслоу. — Истинной восприимчивости в даосском смысле слова достичь сложно. Уметь слушать — без предположений, классификаций, улучшений, полемики, оценки, одобрения или неодобрения, без того, чтобы противоречить сказанному… подобное слушание встречается редко». Нет, Маслоу не думает, что мы должны применять исключительно эту технику невмешательства в свою осознанность: «У науки существуют два полюса восприятия и постижения конкретности и организации сумбура конкретности в постижимые абстракции».
