Бенджамин Либет показал, как специфические нервные волокна, проходящие от органов чувств к мозгу, позволяют зафиксировать время получения ощущения, которое не будет нами воспринято до тех пор, пока неспецифические нервные волокна не приведут к полусекундной активности, которая будет означать, что теперь ощущение может быть воспринято.
Таким образом сенсорное восприятие может объединить в себе информацию от множества сенсорных модальностей, получающих раздражители от одного и того же объекта, даже если информация от этих разных модальностей (слух или зрение) может обрабатываться мозгом разное количество времени. Если бы не было этой половины секунды, в которую вся информация синхронизируется, мы могли бы, как объясняет это Либет, столкнуться с «дрожанием» нашего восприятия реальности.
Наше сознание отстает потому, что ему нужно представить нам картину окружающего мира, которая будет актуальной. Но оно представляет нам именно картину окружающего мира, а не картину всей той великолепной работы, которую проделывает мозг.
Последовательность такова: ощущение, симуляция, переживание. Но нам не обязательно знать о симуляции, поэтому она исключается из нашего восприятия, которое состоит из отредактированных ощущений, которые воспринимаются нами как неотредактированные.
Сознание — это глубина, которая воспринимается как поверхность.
Время от времени нам может приходить в голову идея, которая немедленно и инстинктивно кажется нам очень важной, хотя мы и не понимаем почему. К примеру, когда мы встречаем кого-то, кто нам действительно нравится безо всякой причины. Как раз подобная идея появлялась у меня несколько раз, пока мой интерес к экспериментам Либета не сделал ее фундаментально важной. Но ощущение озарения возникло в один момент.
Эта идея произрастает из устройства компьютеров. Названная иллюзией пользователя, она включает в себя немалую эпистемологическую глубину и является великолепной метафорой картины сознания, обрисованной выше.
Понятие иллюзии пользователя появилось в статье выдающегося специалиста по компьютерам Алана Кея, который работал в Xerox PARC, в исследовательском центре Rank Xerox в Пало Альто, Силиконовая Долина, к югу от Сан-Франциско. В 70-е годы PARC стал тем местом, где развивался революционный компьютерный язык под названием «Smalltalk». Rank Xerox не хватило дальновидности осознать огромный потенциал Smalltalk, поэтому его оставили Apple для использования на машинах типа «Макинтош» — компьютерах, с которыми можно общаться как с хорошими друзьями за чашкой чая.
Основная идея заключалась в том, что компьютер — который, конечно, можно запрограммировать для чего угодно — должен представать перед нами как вежливое и готовое к сотрудничеству устройство. Именно компьютер должен быть делать всю тяжелую работу, а не пользователь.
Это может звучать как прописная истина, но, безусловно, все было не так до тех пор, пока «Apple» не представил на рынке свои компьютеры. Доминирующая в то время форма компьютеров базировалась на принципах, которые развивали инженеры, проводящие всю свою жизнь, работая на компьютерах. Естественно, они не имели ничего против всякого рода загадочных кодов и акронимов для внутреннего состояния компьютеров, так как именно сами компьютеры, а не то, для чего они были предназначены, интересовали этих инженеров.
А вот для всех остальных все как раз наоборот: конечно, компьютер может быть интересен сам по себе как игрушка или символ статуса, но нам важен не сам компьютер, а та польза, которую мы можем из него извлечь. Эти слова я пишу на «Apple Mac», который показывает слова на экране и несколько символов на полях, дающих пользователю возможность листать страницы. Но будучи пользователем, мы не имеем никакого представления о том, как именно эти слова хранятся в компьютере. Да нам это и неважно, раз слова появляются на экране тогда, когда нам этого хочется.
Конечно, целые толпы инженеров, программистов и дизайнеров оснастили компьютер кучей умных штучек, которые позволяют этим словам сохраниться — но пользователи об этом совершенно не волнуются — пока они справляются со своей работой.
В добрые старые дни — что применительно к компьютерам означает лишь несколько десятилетий назад — мы могли общаться с машинами, только если умели писать на языке, который объяснял машине, что именно ей нужно делать. Приходилось объяснять компьютеру, где что хранить. У вас в уме должна была быть картина того, как работает машина, чтобы заставить ее работать.
Огромный сдвиг от требовательных компьютеров к компьютерам-помощникам произошел, когда появился Smalltalk и его применение иллюзии пользователя. Это подразумевало радикальные изменения пользовательского интерфейса — той части компьютера, с помощью которой мы с ним общаемся: клавиатура, монитор и др. Инженеры, которые создавали первые компьютеры, уделяли не слишком много внимания пользовательскому интерфейсу, так как все пользователи компьютеров были профессионалами. И потому компьютеры выглядели загадочными и неуклюжими. Алан Кей пишет:
