На самом деле это не так сложно представить, хотя сама подобная мысль и кажется странной. Подумайте о поездке по городу на транспортном средстве, с которым вы знакомы лучше всего и на котором ездите почти каждый день. Подумайте о том, как происходит такая поездка: вы двигаетесь вперед, вы не слишком осознаете движение вокруг себя, но вы можете думать о том, что будете делать, когда приедете. Или о том, какая погода нынче утром, или о совершенно других вещах. Транспортное средство на самом деле более-менее заботится о себе само. И у вас остается много времени для того, чтобы отпустить свой ум бесцельно блуждать, пока ваши руки и ноги делают все остальное. Конечно, вы не полностью теряете связь с тем, что происходит на вашем пути, но ваш мозг сосредоточен на других вещах. Множество действий выполняется, а вы этого даже не осознаете. Ваше сознание находится где-то еще.
А теперь просто отнимите это сознание — и у вас получится бикамеральный человек», — писал Джейнс.
Как раз потому, что, как правило, мы думаем совершенно не о том, что делаем, наше сознание не играет большой роли для нашего нормального функционирования. В конце концов, если бы оно играло такую роль, мы не смогли бы думать ни о чем другом, кроме того, чем занимаемся.
Таким образом, человек, не обладающий сознанием, будет точно как мы — но без постоянного потока мыслей, которые находятся где-то в другом месте. Единственная разница проявляется, когда случается что-то неожиданное или сложное — к примеру, пробка на дороге. Тогда индивидуум вынужден проявить внимание: быть сознательным к тому, что происходит и что необходимо сделать. И напротив, человек с двухкамерным мозгом будет ждать инструкций от богов — внутренних голосов, которые говорят ему, что делать. Его восприятие жизни будет выражаться не в форме сознательных воспоминаний и размышлений, а через голоса богов из его бессознательного.
Человек, безусловно, может функционировать без сознательного «я». На самом деле большинство из нас большую часть времени функционируют без сознательного «я». Мы просто этого не знаем, так как мы не осознаем этого, когда это происходит. Потому что если бы осознавали, то уже не были бы «не осознающими»: мы не можем осознавать, что мы не осознаем. Только сознание сознательно.
«В то же время боги были просто побочным эффектом эволюции языка и самым выдающимся признаком эволюции жизни с момента развития самого Homo sapiens. И это не просто поэтическое сравнение, — писал Джейнс. — Боги никоим образом не были результатом чего-то вымысла. Они были волей человека».
Но это не сработало в долгосрочной перспективе. В конце концов боги покинули человека. «Мой Бог покинул меня», — написано в одном из самых старых обнаруженных текстов из Месопотамии. «Моя богиня предала меня и удалилась. Божий ангел, который шел рядом со мной, улетел».
Предпоследнее тысячелетие до рождества Христова было сложным временем. Природные катастрофы, войны и массовые миграции привели к переворотам и хаосу цивилизаций Среднего Востока. Люди познакомились с другими расами, письменность ослабила силу речи, древняя мудрость, которая выражалась через слова богов, стала слишком старой — мир трансформировался.
Бикамеральный мозг рухнул, и огромный культурный сдвиг привел, по теории Джейнса, к появлению сознания.
Идея чтения греческих эпических поэм в качестве свидетельства развития структуры человеческого ума сама по себе не нова: традиции психоанализа уже давно обсуждали подобные взгляды. К примеру, это делал Фрейд через мифы об Эдипе (Эдип убил своего отца и женился на своей матери) и Нарциссе (который влюбился в собственное отражение).
В 1949 году Эрих Нейман, развивая традиции Карла Юнга, описывал «Одиссею» как ключевой документ к нашему пониманию происхождения сознания. «Одиссея» — этот история царя Одиссея из Итаки, который оставил свой след в Троянской войне тем, что придумал использовать деревянного коня, чтобы скрытно провести свои войска в осажденный город. По пути домой он встретился с бесчисленными трудностями, так как вызвал неудовольствие Посейдона, бога моря. Многие из этих трудностей являлись искушениями, которые Одиссею удалось преодолеть благодаря своей хитрости и силе воли: пение сирен, злобные великаны и соблазнительницы, которые превращали своих ухажеров в свиней.
В работе, суммирующей интерпретации Неймана, американский историк Моррис Берман пишет: «Снова и снова Одиссей испытывает на себе огромную мощь этой великой бессознательной и неразделенной женской силы, желание раствориться и погрузиться обратно в нее, стать бессознательным, каким он был, когда был младенцем или плодом в утробе матери. И героем его делает именно то, что он от этого отказался. Ему не нужна темная энергия бессознательного, и его «победа» над этим символизируется ослеплением циклопа, чей глаз — это «третий глаз» интуитивного понимания».
