Артисты, ремесленники, ученые — на самом деле, вообще все — демонстрируют в своей работе огромное количество неписаных знаний о том, что работает и как. Эти неписаные знания нужны для качественного общения, но на самом деле необходимости в них для получателя нет. Любой практичный автор песен отлично знает, на каких струнах сыграть, чтобы выиграть европейский конкурс «Евровидение». Но эксплуатация неписаных знаний с целью цинично повлиять на людей без желания отдавать себя вскоре приводит к появлению клише в искусстве. Тем не менее вся выразительность строится на балансе между «верными хитами» и глубокими эмоциями.
Эксформация — это та часть телевидения или любой другой формы коммуникации, которая намного шире, чем информация. Большинство потребителей сознательно не воспринимают эксформацию. Но она есть, и она работает.
«Если вы посмотрите фильм или телепрограмму с настолько большого расстояния, что вы не сможете ни слышать звука, ни различать лица, вы почти наверняка будете поражены чем-то вроде стаккато отрывочности, которого вы не замечали, когда смотрели на тот же экран с близкого расстояния».
Нет, это не строчка из инструкции к телевизору. Это цитата из собрания лекций, которые были даны в 1986 году в Королевском обществе. Темой лекций были «Образы и понимание» — и большая часть их была посвящена тому, что мы знаем о зрении и о том, что видит зрение, с научной точки зрения.
Один из докладчиков, Джонатан Миллер, посвятил свою лекцию движущимся изображениям. «Проблема заключается в том, что чем больше преуспел монтажер, то есть чем больше практики он приобретает, тем сложнее различить, сколько мастерства вложено в достижение этого».
Эта точка зрения может служить выражением некоего дзен монтажеров: чем больше работы проделано, тем менее заметен ее результат. Вся идея заключается в том, что аудитория не должна замечать обстоятельства, но должна понять информацию. Смысл высказывания Миллера заключается в первую очередь в следующем: монтажер знает гораздо больше о том, что видят люди, чем любой другой человек. Набор более-менее определенных правил устанавливает, каким образом можно сложить картинки друг с другом, чтобы люди им поверили: два человека, которые показываются в новостях, должны быть помещены лицом друг к другу, даже если съемки велись в двух разных ситуациях; банковский менеджер и представитель персонала должны смотреть соответственно влево и вправо, иначе у зрителей возникнет странное ощущение, что эти двое никак не могут говорить с друг другом (возможно, что так оно и есть на самом деле).
Миллер полагает: нам стоит поинтересоваться, что известно монтажерам о том, как люди видят. Не для того, чтобы создавать фильмы, а для того, чтобы лучше понять зрение. Причина, по которой работают трюки монтажеров, заключается в том, что люди не знают, какие принципы здесь действуют. Монтажеры пользуются неписаным знанием о том, каким образом должна быть изображена сцена, чтобы она соответствовала тому, что мы привыкли видеть (включала в себя созданные культурой коды, которые большинство из нас подсознательно понимает, даже если мы никогда о них не слыхали — к примеру, то, что сцена, снятая в голубом свете, призвана изображать вечер или ночь).
Ученые, изучающие зрение, могут многому поучиться у монтажеров — если не будут считать, что это было бы ниже их достоинства. История науки показывает, что большинству великих научных теорий предшествовало практическое применение: паровые двигатели работали задолго до того, как принцип их действия был облачен в слова; люди излечивались задолго до того, как врачи смогли объяснить причину исцелений; люди разговаривали по телефону задолго до того, как Клод Шеннон разработал свою теорию информации.
В целом науку можно рассматривать как выражение и толкование уже применяемого знания. Наука облекает в слова накопленные навыки, которые затем становится легче развивать, чтобы открыть их новые удивительные аспекты: сначала территория, а лишь потом карта.
Эта точка зрения не противоречит науке. Как раз наоборот. Наука говорит нам то, что мы уже знаем о мире — но не можем рассказать другим.
Или, как это отлично выразил Джонатан Миллер: «Важный источник информации — это интуитивные знания, которыми могут поделиться монтажеры — но до сих пор никто не позаботился о том, чтобы доступно выразить эту практическую мудрость».
Возможно, в будущем наука о сознании и коммуникации будет так же учиться у актеров, радиопродюсеров и монтажеров, как термодинамика училась у кочегаров, пиротехников и угольщиков в прошлые века.
«Вся наука представляет собой не более чем усовершенствование нашего повседневного мышления», — написал в 1936 году Альберт Эйнштейн в своей статье о физике и реальности, которая спровоцировала его споры с Нильсом Бором о современной квантовой физике. Квантовая механика продемонстрировала: сложно описать мир, не ссылаясь на тот факт, что мы его описываем. Эта точка зрения, которую решительно отстаивал Бор, не нравилась Эйнштейну.
