Когда София стояла у окна в своей комнате, видела образ Анхеля, слышала его голос, поняла одно: она будет сходить с ума, где бы ни находилась. Ее дом пропитан воспоминаниями. Ее душа изранена, а сердце так и будет стучать с перебоями до конца дней. В ее жизни есть лишь одна дорога, и она ведет в сторону дома. А он находится в цыганском поселке вместе с бабушкой и Розой.
– Я была сегодня дома, – созналась она и достала ключи. – Я туда не вернусь, мой дом здесь. Здесь могилы моей дочери и мужа. Моя жизнь закончится рядом с ними, пусть даже все уйдут из поселка.
Она вложила в ладонь брата связку ключей, и Милош ее сжал.
– Я тебя понимаю. Моя любовь тоже осталась в этой деревне, но надо двигаться дальше. Я не говорю о семье: моя семья – это ты, бабушка и Роза, моя жена – Ясмин и навсегда ею останется. Но здесь я себя потерял. Как ты думаешь, бабушка согласится поехать со мной? А Роза?
– Нет, бабушка останется здесь, а насчет Розы я не знаю. Когда я в последний раз видела ее, она мне напомнила склеенную фарфоровую статуэтку, к которой страшно прикоснуться, иначе рассыпется. Мне кажется, им здесь будет комфортнее. Я останусь с ними.
Милош привлек сестру к себе, София снова положила голову ему на плечо и горько заплакала. Глаза уже привыкли к слезам, она их практически не замечала.
Так они и просидели в обнимку, рассматривая картины на стенах, скатерти, которые шила Ясмин. Наверняка Милошу сложно было принять, что дело, которым так горела его любимая, обернулось крахом. Что уж говорить, даже «Обсидиан» разорялся на глазах, а с маленьким кафе в центре цыганского поселка это произошло гораздо быстрее.
– Я хочу поговорить с бабушкой, – наконец очнулся Милош. – Я привык получать советы от нее. Она не станет лгать, скажет как есть. Боюсь, что мой уход ранит ее.
– Твой уход ранит не ее. Она взрослый человек, поймет, а вот…
– Что?
– Кто, – кивнула София. – Роза. Это станет для нее большой трагедией.
Милош притих и задумался. Он уже не так бурно реагировал на чувства Розы. Но и она их больше не проявляла. Вообще ни разу, что порой Милошу казалось странным. А как она переживала смерть Анхеля… Когда узнала эту страшную новость, то свалилась в обморок. Ее чудом привели в сознание, и все последующие недели Милош ее выхаживал, кормил с ложки, вытирал слезы, обнимал, утешал. Но уже два месяца Роза ни с кем не разговаривала, снова ушла в себя, запершись в комнате.
– Я бы Розу взял с собой, – произнес Милош. – Я бы всех вас взял! Может, они еще согласятся бросить все и уехать в Нови-Сад? Сейчас же поговорю с бабушкой.
Он вышел из кафе. София осталась одна. Она чувствовала себя одинокой и бесполезной: даже не родила, чтобы продолжить род Бахти. Она иждивенка, у которой с психикой большие проблемы. Даже работу будет сложно найти. Да и куда она устроится?
Йон говорил про «Обсидиан» и «Цеппелин»… Она может продать бизнес. Этих денег хватит на первое время. Надо обдумать все хорошенько.
София вышла на улицу и села на крыльцо, вспомнив, сколько здесь было совместных моментов с Анхелем. Отсюда его увезли к Александру, когда убили Ясмин.
– Привет! – Тонкий детский голосок отвлек Софию от этих мыслей. Она подняла голову и увидела девочку, которую прекрасно знала, – Зару из десятого дома.
– Привет, – попыталась улыбнуться девушка, – хочешь мороженое? Здесь его много, а есть некому.
– Хочу, – кивнула та, глаза ее загорелись, а на лице появилась счастливая улыбка. – А можно привести брата?
– Конечно! – подмигнула София и направилась внутрь кафе. – И девчонок зови, здесь на всех хватит!
Мебель можно продать. Скатерти она заберет домой… Картины наверняка возьмет с собой Милош… София достала из морозильной камеры мороженое, думая об этом.
Она вышла к детям с полными руками мороженого, которое так любила есть, будучи беременной. Сейчас же избавлялась не столько от него, сколько от воспоминаний. А еще – радовала детей. Она провела рукой по черным волосам девочки и заправила выпавшую прядь за ухо.
– Приятного аппетита.
– Спасибо. – Зара передала мороженое брату и девочкам, а потом обняла Софию: – Ты будешь доброй мамой.
София печально улыбнулась, еле сдерживая слезы. Потом кивнула, будто соглашаясь. Зара еще ребенок, не понимает, что такого никогда не случится.
– Я постараюсь, – кивнула София.
Девочка разжала объятия и побежала к подругам, но резко остановилась и обернулась:
– Ой, я совсем забыла! – Она передала мороженое брату, а сама вернулась к Софии и протянула карты: – Тяни одну.
Но София не хотела ничего знать. С нее хватит!
– Давай обойдемся без гаданий…
– Тяни! – настаивала девочка, протягивая потрепанную колоду. – Только думай о хорошем.
Пришлось принять правила игры, чтобы не обидеть ребенка. Только в этот раз София решила не принимать так близко к сердцу все, что ей выпадет. Она вытащила карту и взглянула на нее, ожидая видеть цифру и знакомую масть, но увидела черно-белого шута.
– Кто это? – испугалась София и поднесла карту ближе, чтобы рассмотреть. На лице шута была зловещая улыбка, а в руках он держал нож.
