– Ты с ума сошла? Во-первых, рана на руке будет видна. Во-вторых, кто знает этого Златана? Он неглуп и очень догадлив, может попросить показать руки. Ну а в-третьих, такие раны должен наносить мужчина, а не хрупкая девушка.
– Хорошо, – прошептала она, – ты хочешь ранить себя? Но где?
Они шептались, чтобы их никто не услышал: у двери явно мог кто-то находиться. Тот, кто заберет эту простыню. Чаще всего это делали старые цыганки.
– Не знаю, – пожал плечами Милош и начал расстегивать пуговицы на белой рубашке. Он начал с верхней, Роза перевела взгляд больших глаз на его пальцы и замерла. И только когда Милош остался по пояс обнаженным, она ахнула, закрыла глаза и отвернулась.
– Я тебя напугал? Прости, но мне кажется, что рану надо нанести на груди. Ты сможешь это сделать?
– Я? – От удивления она обернулась. – Почему не ты сам?
– Я как-то не привык делать себе больно. Возьми. – Он вложил в ее ладонь ножницы, обхватил ее пальцы. Поднес к груди руку Розы, наблюдая за реакцией девушки. Она тяжело задышала: ей явно не хотелось причинять ему боль. – Ты должна.
Роза кивнула, и только потом он убрал свою руку, оставляя ее один на один с ножницами и страхом. Девушка вздрогнула, но Милош был спокоен. Он дышал ровно, его грудь опускалась и поднималась, хотя парень прекрасно знал, что сейчас будет крайне неприятно. Надо потерпеть: физическая боль закаляет тело и делает человека более выносливым.
– Давай.
Роза, вскрикнув, сильнее надавила острием на кожу. Она зажмурилась при виде крови, выступившей из раны, но спокойный голос Милоша привел ее в чувства.
– У нас получилось, – он понизил голос, – получилось…
– Простыня! – вспомнила Роза и встала с кровати, чтобы вытянуть простыню и вытереть ею рану Милоша.
– Столько крови они еще, наверное, не видели. Не переусердствуй, а то не поверят.
Роза тут же убрала простыню. А этот парень хорошо осведомлен в таких делах. Где-то внутри больно заскребло.
– Теперь я обработаю рану. Надо приклеить лейкопластырь, но у меня его нет. Придется приложить платок. Спирта тоже нет, но есть духи. – Она тут же начала хлопотать над ним.
Этот запах, которым она смочила платок, приложив его к ране, останется с Милошем навсегда. Он следил за ее руками, с каким трепетом Роза промокала рану, немного хмурясь, думая, что ему больно. Но он даже не задумывался об этом – был в недоумении от того, что так пристально рассматривает Розу.
А потом его пальцы нашли край красной ленты в ее волосах и потянули за него. Платок, который цыганки так тщательно закрепляли, тут же упал к ногам, а красная лента осталась в руках у Милоша.
– Мы совсем забыли, – прошептал он. – Ты должна повязать ее мне. Можно на плечо.
– Сначала надо сделать так, чтобы остановилась кровь, иначе на белой рубашке появятся кровавые пятна, и все догадаются.
– Будем ждать. – Пальцы Милоша коснулись платка, приложенного к ране, и случайно задели пальцы Розы. – Я подержу. Тебе лучше переодеться в красное платье.
– Да, да, – кивнула Роза и отошла от парня. Милош отвернулся. В ее маленькой комнатке места двоим едва хватало.
Девушка попыталась дотянуться до застежки на платье, но у нее не получилось. Первое платье ей помогли застегнуть цыганки, самой это сделать было невозможно. Придется просить Милоша, но вдруг он расценит это как заигрывание? Плечи Розы поникли, и она тяжело вздохнула от безысходности.
– Я помогу. – Руки Милоша пришли ей на помощь, и девушка от неожиданности даже вздрогнула. – Извини, если напугал.
Он стал опускать молнию вниз, и сердце у Розы застучало сильнее. Раньше пальцы Милоша не касались ее кожи. Раньше он даже с ней особо разговаривал. А сейчас – муж…
– Спасибо, – скромно улыбнулась она, опустила глаза и ощутила, что платье стало свободнее, – дальше я сама.
Он не стал препятствовать, занялся своей раной. А она, надев красное платье, вновь повернулась к нему. Выбора не было: платье надо было застегнуть.
Как только кровотечение остановилось, Милош застегнул пуговицы на рубашке, и Роза повязала ему красную ленту на плечо. Эта лента была короче, чем лента Анхеля на свадьбе – ее концы едва сошлись на плече. Неважно, где повязана красная лента, главное, чтобы она была у мужа после первой брачной ночи.
Роза с Милошем еще какое-то время провели в комнате, но, когда к ним, устав ждать, постучались, им пришлось выйти. Открыв дверь, они увидели у порога пустую плетеную корзину. В нее они положили окровавленную простыню. Тут же завизжали цыганки, заиграла музыка и все пустились в пляс, увлекая за собой молодых.
Златан, внимательно осмотрев простыню, с прищуром взглянул на Розу. Девушка опустила глаза, но на ее защиту встала бабушка:
– Мои дети воспитывались строго, в соответствии с нашими традициями. Если ты думал обратное, то оскорбил меня!
– Ну что вы, – Златан взял морщинистую руку и поцеловал, – я поверил в это сразу, но это лишь один из моментов, которой мы соблюдаем на каждой свадьбе.
Он согласился, и Милош выдохнул. Боль в месте пореза еще ощущалась.
