Они поднялись на седьмой этаж на лифте, вошли в небольшую, но уютную квартирку, и Йон сразу ощутил знакомый запах. Пахло сладковатым и вместе с тем свежим парфюмом Йованы.
Девушка не стала медлить – принялась устраивать гостя на ночлег: принесла подушку, одеяло, постелила простыню.
– Я очень надеюсь, что тебе здесь понравится, – улыбнулась она, передавая Йону мягкое полотенце.
Ему бы очень понравилось в ее постели, но и в гостиной тоже неплохо.
– Все отлично, – произнес он, – у тебя очень уютно.
Обстановка в квартире была современная, не имеющая ничего общего с тем, как привыкли жить цыгане. Они любили яркие краски, а в квартире Йованы доминировал серый цвет. Вроде модно, строго, отдает аристократизмом, но скучно.
Они выпили по чашке горячего шоколада, пожелали друг другу спокойной ночи, и Йована ушла к себе в спальню. Йон лег на диван, подложил руки под голову и стал смотреть в потолок. Ему не спалось. Как можно быстро уснуть на новом месте? Даже усталость прошла, сменяясь потоком мыслей. Йон думал о Йоване, о том, что она находится в другой комнате, лежит в ночной сорочке, которая едва скрывает ее тело… Он приподнялся, понимая, что слишком много думает. Надо лечь на бок, гнать мысли прочь и засыпать. Не пойдет же он к ней в комнату? Конечно, нет! Он уважает Йовану. Пусть безумно хочет, но против ее желания никогда не пойдет. Останется здесь, переночует, а завтра уедет в поселок и будет вспоминать эту ночь. Вернее, тут и вспоминать нечего.
Он проснулся, когда почувствовал прикосновение к своему плечу. Чуть не дернулся, не схватил за руку и не перекинул через себя… Вовремя опомнился и обернулся.
– Прости, – прошептала Йована, – не хотела тебя будить. Я думала, что ты не спишь… Господи, и с чего такие выводы…
Йон молча сел, в темноте увидев очертания ее тела сквозь тонкую ночную сорочку.
– Полежи со мной, – прошептал он и, откинув край одеяла, слегка придвинулся к краю. Скорее всего, она сейчас уйдет, не ляжет рядом с цыганом, но ошибся: ее тело оказалось прижатым его, и сердце Йона забилось чаще.
Йована молча легла на его плечо, другой рукой обняла крепкое тело, наслаждаясь его теплом и мощью.
– Йон, – тихо произнесла она и вдруг почувствовала поцелуй на губах. Не сказать, что для Йованы он стал неожиданным. Она ждала этого, хотела и специально пришла к Йону.
Крепко обняв мужчину, девушка, не отрываясь от его губ, оказалась сверху.
Поцелуй жег губы, но не менее жаркими оказались пальцы, которые скользили по ее спине.
А потом Йон перевернул ее и лег сверху, стягивая лямки шелковой ночной сорочки.
– Ты уверена? – Пальцами убрал прядь ее волос за ушко, в темноте заглядывая в глаза.
– Больше, чем когда-либо. – Йована коснулась его лица, провела по жесткой щетине и тут же получила поцелуй.
Он длился недолго, но этого хватило, чтобы перестать дышать и забыть о воздухе вовсе.
– Я люблю тебя, – Йон прервал поцелуй, чтобы сказать эти важные слова. – Знай это.
– Я знаю, – прошептала Йована, – а ты знай, что я люблю тебя.
И она обняла его крепко-крепко, прижимая к себе, ощущая себя самой счастливой.
Спустя три дня после свадьбы Милош и Роза впервые вздохнули с облегчением, зайдя в дом на Цара Душана в Нови-Саде. Многодневное свадебное торжество, где надо было играть роль любящей пары, закончилось.
Из рук Милоша выпала сумка Розы, которую он занес в дом. Парень обернулся к молодой жене и улыбнулся, раскидывая руки в стороны. Она, смеясь, кинулась в его объятия, и он ее закружил.
– Это наш дом, Роза!
– Ура, Милош! Теперь я могу снять с себя эти юбки, массивные серьги, могу обрезать волосы еще короче…
– Не надо короче…
– Хорошо, не буду.
Затем они прошли в гостиную, и девушка ахнула, рассматривая обстановку. Родители Милоша были богатыми людьми, а судьба подкинула их сына цыганам…
– София будет жить с нами, когда вернется? Ведь это и ее дом.
– Мне кажется, София не уедет из деревни: слишком много воспоминаний у нее связано с этим местом. – Милошу взгрустнулось, потому что он тоже думал о Ясмин. В поселке у него был отдельный дом, но почему-то хотелось начать с чистого листа. Это не значит, что он предавал Ясмин, – он лишь продолжал жить без нее.
– Жаль, что бабушка отказалась ехать с нами, – вздохнула Роза. Девушка долго уговаривала бабушку Гюли уехать из Нови-Пазара, но та уперлась. Видите ли, она здесь по просьбе Анхеля: «Если он хотел, чтобы я жила здесь, то я буду жить именно здесь».
Милош подобрал сумку и направился к лестнице:
– Ты можешь пока спать в комнате Софии, а потом мы подготовим тебе комнату для гостей. Пойдем, я тебе покажу.
Он начал подниматься, а Роза остановилась возле лестницы, в недоумении провожая его взглядом.
– Что? – обернулся Милош. – Тебя что-то беспокоит?
– Второй этаж, Милош. Мне туда нельзя.
Парень замер, совсем забыв про это важное правило. И все потому, что они всегда жили в одноэтажном доме.
– Да, – кивнул он, – но ты же хотела снять эти длинные юбки, а значит, ты превратишься в настоящую сербскую леди.
