— Ты права, — сухо процедил юноша, поднимаясь со стула, — Теперь ты знаешь, кто я, знаешь почему был рядом и давал наставления. И, если теперь мы друзья, то прими мой дружеский совет — не копайся в прошлом. Это не принесет ничего, кроме проблем.
— Ты нашел меня в снегу у ворот. Договорился с Деметрой и представил одной из сестер Дома Мира. Ты спас меня от верной смерти. Спрятал, да?
Эбен поднялся со стула, подошел к столу и наполнил стакан водой. Он ничего не говорил, но все стало понятно.
— Чувствую себя ничтожеством. Вместо благодарности, я бросила тебя.
— Прекрати. Ты же ничего не знала, — перебил парень, — Может стоило рассказать все сразу, но когда я понял, что ты ничего не помнишь, решил — так будет лучше.
— Я хочу вернутся в Витрум.
— Завтра, — настойчиво отвечает Эбен, — На закате. Но если хочешь, я свяжусь с Адамом и мы…
— Думаешь я сказала ему о том, что направляюсь в Диалон? — обернулась я, — Он был против. Адам не знает, что я здесь.
— И правильно. Путь к Диалону лежит через пустыню. За скалами километрах в двадцати проходит граница. Армия восставших не прекращают бои. Тебе нельзя здесь быть.
— Откуда пришли те, кто воюют? С кем вообще воюет Пустошь?
Эбен нахмурился и сделал пару глотков воды.
— Из темных лесов. Только там они могут укрываться в жаркие дни. Иначе не выжить. А с кем воюют? Пустошь обеспечивает город, а город Станции. Если одно из звеньев выпадет, падет вся система Андарион. Но чем ниже звено пирамиды, тем тяжелее условия.
— Пустошь восстала?
— Давно, — парень прищурился и посмотрел на меня с подозрением, — И не впервые. Эмбер, тебе лучше отдохнуть с дороги. Я заступаю на смену в ночь и не стану тревожить тебя. Можешь принять душ, переодеться и поесть.
— Гражданская война значит? — Спросила я, поднявшись со стула, — Я хочу пойти с тобой. Раз уж я здесь, то хотя бы помогу раненым на поле боя.
Эбен посмотрел на меня как на безумную. Он поднял руку и возразил.
— Исключено. Там можно погибнуть. Ты должна думать о себе и вернуться к Адаму. И если станешь возражать, я сделаю все, чтобы сообщить ему о твоем местоположении прямо сейчас.
Убедительно. Это сработало, и я не стала перечить Эбену. Парень настоял, чтобы я отдохнула, а сам на время покинул бокс. Бессонницей я не мучилась. Уснула быстро, а проснулась, когда загорелся голубой свет. Снаружи послышался шум, грохот, дверь открылась.
— Что там происходит? — приподнялась я. Эбен включил освещение.
— Не вставай, — затормозил лекарь, — Вот еще одеяло, укройся. Сейчас отключат тепло. Это ненадолго, но температура сильно упадет. Перезагружают систему.
Я потянулась за одеялом, забыв о том, что сняла перчатки. Эбен заметил красные борозды на ладонях, но в ответ только хмыкнул.
— Это графин с водой, — поспешила оправдаться я, — Все случилось в Витруме, а не на дороге.
— Ты не можешь не ранить себя? — лекарь присел на край кровати. Я машинально придвинулась ближе к стене, избегая близости.
— Наверное у меня дар влипать в неприятности, — прошептала я, — Постоянно что-то случается.
Удар. Стены дрогнули и свет погас. Вновь загорелась голубая подсветка по периметру потолка. Я выдохнула.
— Не спокойно тут.
— Диалон.
Эбен улыбнулся и позволил себе погладить меня по волосам. Очень заботливо. Так делают родители. И этот взгляд… Я помню его.
— Такого давненько не было. Жаркая ночь. Постарайся не выходить.
— А как же госпиталь? Тут ведь тонкий тент.
— Не совсем так, — поправил меня Эбен, — Тент противопожарный, а цепь над ним отразит большое количество взрывов. Удивительно прочный сплав, особенно, когда натянут как струна. Беспокоится не о чем. По крайней мере такие взрывы нам не грозят. Повстанцам не попасть по нам напрямую. Они метятся из-за скал.
— Значит, несмотря на происходящее, ты отправляешься на поле боя?
Эбен кивнул, я закусила губу, почувствовав тревогу за него. Даже выйти за пределы бокса выглядело опасной затеей, а он отправится в самое пекло!
— Но, Эбен? Вдруг что-то случится? С тобой…
— За меня не волнуйся, — успокаивал Эбен, — Я темный волк, помнишь?
— С быстрой регенерацией, — пробубнила себе под нос, — Конечно помню. Но хотелось бы, чтобы ты оставался в городе, под куполом. Зачем тебе Пустошь?
Эбен поморщился, будто я сказала глупость.
— Ты пытаешься удержать меня, Эмбер? Зачем это?
— Сама не знаю, — я опустила голову и присела рядом, свесив ноги с кровати, — Не надо было говорить.
Эбен посмотрел мне в глаза, затем взял за руки и внимательно рассмотрел ладони. Он вновь стал доктором. Главное не говорить о нас. Сейчас напряжение возросло.
— Я принес пирог с вишней, — процедил парень, — Лежит в свертке на столе. Вода есть. Не выходи.
