Адам напрягся, но смотрел куда-то поверх меня.
— Она постоянно твердила, что любит тебя. У меня нет шансов, — прохрипел голос Эбена за спиной, — Здравствуй, Адам.
— Эбен, — Блондин обернулся и подал лекарю руку. Эбен выглядел уставшим, был перепачкан в пыли и саже, но держался уверено, — Рад видеть тебя в добром здравии.
— И я, друг.
Радостью тут и не пахло. Скорее было очень напряженно.
— Хотел тебя попросить — больше так не делай. Эмбер сама бы не догадалась. Это твоих рук дело.
— Предложить комфортные условия для сна? Да. Она рвалась за ограду, ночевать на песке. Что мне было делать?
— Ты мог предложить общую комнату, где находятся остальные лекари и сестры. Там достаточно кроватей, в том числе свободных.
— Я хотел обезопасить Эмбер, — возмутился Эбен, — И сделал для нее как лучше.
— Как лучше? Создать условия для ложны слухов и пересудов? Ты понимаешь, что она моя жена?
Адам тоже перешел на повышенный тон. Я осталась позади него и моего мнения разгоряченные мужчины спрашивать не стали.
— Ничего не было, — повторил Эбен, — Вместо того, чтобы травить себя ревностью, лучше бы создал условия в Витруме. Считаешь нормальным ограничить ее, изредка появляясь, чтобы переночевать? Кто угодно сойдет с ума!
— Ты знаешь причины, по которым женщины остаются в укрытии!
— А ты знаешь, почему такие, как Эмбер не готовы сидеть мирно? — разгневался Эбен. Он не смог стерпеть, опираясь на свои воспоминания обо мне, — Ты хотя бы познакомься с женой! Узнай ее любимый цвет, спроси, чего бы она хотела, в конце концов! Сколько за все это время ты был с ней?
Эбен указал в мою сторону. В коридор на крик вышли две медицинские сестры. Адам обернулся к ним, сжав губы. Ему было дискомфортно, внутри пылала ярость. Темный волк тоже опустил плечи. После ночи ада, ему сложно контролировать себя, пытаясь доказать правоту.
— Я военный. Моя жизнь на поле боя. Да, у меня было мало времени узнать ее лучше, — прошептал Адам, — Зато, похоже, у тебя его было достаточно.
— Адам, — я взяла парня за запястье, — Пожалуйста, прекратите. Тут люди!
— Мы с Эмбер знаем друг друга с детства, — так же тихо ответил Эбен, — Ты ведь догадывался, правда? Она сказала тебе о Черных топях.
— Но я ничего не помню, — запротестовала я, — Хватит спорить и судить друг друга, хватит искать причины моего визита в Диалон, кроме единственной — лекарства. Я виновата перед каждым из вас. Одного втянула в неприятную историю, другого обманула… Простите и давайте закончим на этом?
Я посмотрела в глаза Адама, потом в глаза Эбена. Оба излучали надежду. Каждый по-своему не уступал, но за кого они боролись? Я сама не знаю кто я. Мое прошлое вряд ли светлое. Сомнительный подарок. На месте каждого из парней я бы держалась на расстоянии. Вот только Адаму повезло меньше. Мы повязаны системой.
— Наверное нам лучше никогда больше не встречаться, — первым сдался блондин. Он дежурно улыбнулся, опустив глаза и поправляя на себе ремень жилета, — Так будет лучше.
— Согласен, — поддержал Эбен, усмехнувшись, — Только не выйдет. Мы стоим на одной стороне военных действий. В госпитале или на полях сражений участвуем оба. Придется потерпеть друг друга.
— Досадно, — цедит Адам, — Нам пора. Прощай.
Военный взял меня за руку и направился в сторону сканеров. Я обернулась к Эбену, встретившись с ним взглядом перед уходом. Парень поднял руку.
— До встречи.
Скрытое соперничество перешло в открытую войну. Она тихая, но ощущается неприятным покалыванием на кончиках пальцев и в ощущении скованности грудной клетки.
У Адама были дела в госпитале. Очевидно, он направлялся туда не только ради Генри, но теперь уже нет. Однако ждать вечера, когда прибудет машина, не пришлось. Супруг нашел комнату в одной их двухэтажных построек, ближе к границам центра Диалона. Это было что-то вроде дома для работников. Но не простых. В основном руководители бригад, оставшиеся техники и программисты. Те, кто не пожелали покидать город после бомбежки. Внутри здания сразу от дверей тянулся длинный коридор до высокого окна в тупике. По двум сторонам располагались двери. Они открывались стандартно — ключом.
— Отдохнем здесь, — Адам пропустил меня внутрь первой. Комната на первом этаже оказалась просторной. Посередине стояли две односпальных кровати. Пара ламп на высоких табуретках-тумбах, небольшой комод и письменный стол. Стены окрашены в светло-серый цвет. Кровати сделаны из материала, похожего на дерево. Может это оно и было, но структура очень непривычная. Колец не было, хотя казалось, что это массив.
На высоких матрасах расстелен свежий комплект белого белья. Напротив кроватей пара окон, узких, но уходящих прямо в пол. А также отдельная дверь в ванную комнату.
— Выглядит уютно, — прошептала я, изучая комнату, — Не знала, что можно остановится здесь.
— Нельзя. Я получил комнату только благодаря званию. Если бы мы приехали вместе изначально, могло бы сработать. Но ночью подобные здания опасны. Здесь нет никакой защиты.
— Я видела. Сегодня ночью уничтожили одно из них.
