P.S. Чутье Мастера не подвело, известный деятель искусств, режиссер и театральный художник Николай Павлович АКИМОВ долгое время работал на пишущей машинке «Согопа», затем подарил ее драматургу Евгению Львовичу ШВАРЦУ после премьеры их совместного детища, спектакля «Тень», а драматург, в свою очередь, отдал ее поэту и земляку Николаю Алексеевичу ЗАБОЛОЦКОМУ.
Вот так простая пишущая машинка связала людские судьбы…
Сейчас она на заслуженном отдыхе и является экспонатом за инвентарным № СИЛМ 2222-а Сернурского историко-литературного музея Республики Марий Эл.
Это был большой рыжий кот, и звали его Фридрих.
Но расскажу с самого начала. Была весна, и наконец-то случилось то, о чем долгие годы мы мечтали и говорили – нашу коммуналку наконец-то расселили. Нам досталась двухкомнатная квартира на окраине города, у самой кольцевой дороги. Семья была «на седьмом небе» от счастья. Своя кухня, ванная и особенно туалет. Очень уж запомнились очереди в этот «уголок задумчивости».
Когда погрузили все вещи и сели в машину, кто-то вспомнил, что в новую квартиру непременно надо въезжать с кошкой. Что делать? Где взять? Мой друг по играм и уже бывший сосед по коммуналке, Мишка, сказал:
– Подождите. Знаю где взять. Сейчас принесу, только не уезжайте!
Исчез, словно его ветром сдуло.
Ждать практически не пришлось. Ровно через десять минут он уже стоял у машины, и в руках держал совсем маленького котенка рыжего цвета. Протягивая маленькое солнышко мне, сказал:
– На. Держи на счастье. Это в подвале кошка родила. Их там много. Взял наугад.
Три сердца бились учащенно: мое от предвкушения счастливой жизни в новой квартире, у Мишки – от расставания со мной, и у маленького котенка – от испуга и холода.
Открыли дверь в наш новый дом и посадили бедного, ничего не понимающего котенка за порог, он потоптался, потоптался и, свернувшись клубочком, заснул от всего пережитого прямо у порога. Пришлось взять его на руки и обнести все новое жилище спящим котенком. Обряд был совершен.
Затем выяснилось, что он настолько мал, что самостоятельно еще не может питаться. Пришлось кормить через пипетку и по часам.
Через некоторое время поняли, что котенку явно недостаточно одного молока, и решили на свой страх и риск подкармливать его взрослой пищей.
Это был крохотный кусочек отварной курицы. Когда его поднесли к носу малыша, и тот почуял вкусный запах, он, не раздумывая, открыл свой крохотный ротик и тяпнул острыми зубками и курицу и мой палец. Я от неожиданности и боли завизжала. Фридрих не испугался. В нем заговорил вековой инстинкт. Подняв хвост трубой и крепко держа «добычу» в зубах, часто перебирая крохотными лапками, понесся со страшной скоростью под кровать, чтобы никто не отнял и не помешал есть. Через минуту из-под кровати мы услышали еще неумелое, но уже достаточно громкое урчание хозяина дома.
Вкусив настоящей пищи, наш котенок наотрез отказался от молочной кухни и полностью перешел на серьезные продукты, желательно в сыром виде, при этом стал расти как на дрожжах. Он перегнал своих ровесников вдвое. Мы начали беспокоиться, а кто у нашего Фридриха папа? Кот отрастил огромные уши с еле заметными кисточками и приличные усы. Большие, цвета янтаря глаза сияли на его наглой морде. Сам же он из откровенно рыжего котенка превратился в кота в бежевую полоску. Его нежное котячье «мяуууу», превратилось в какое-то утробное, ранее неслыханное «вауууу». Рычал совсем не по-кошачьи, а уж про мурлыканье мы и вовсе забыли. Перелистав Брема, я пришла к выводу, что у нас живет явный гибрид домашний кошки и камышового кота.
Пришла первая весна. Март. У Фридриха взыграли гормоны. Весь дом перестал спать по ночам. Через несколько дней под нашей дверью я нашла записку, в которой прямым текстом говорилось, если мы не примем меры к нашему «чудовищу», то за последствия автор не отвечает, и он уверен, что любой суд его оправдает.
Настала ночь. Фридрих подошел к входной двери и начал точить об нее свои «недетские» когти, сопровождая это такими руладами, что я поняла: анонима записки точно оправдает любой суд. Сознавая серьезность ситуации, я приняла решение отпустить котика на свободу, не особо надеясь в дальнейшем на встречу. Вряд ли в любовных играх Фридрих запомнил бы обратную дорогу домой. Я с чувством поцеловала наглую рыжую морду своего горячо любимого кошака и открыла дверь. Он же с такой скоростью исчез, что я даже засомневалась в том, действительно ли он ушел.
