— Та, которую Вы так ждали, уже приехала с двумя чемоданами, и, по-моему, она волнуется и нервничает. Я предложила ей чай, кофе, но она отказалась.
— Хорошо, спасибо, Елена Владимировна, Вы можете быть на сегодня свободны. Мы справимся сами.
— Не сомневаюсь, что справитесь, теперь за Вами есть, кому присмотреть. Давно пора…, — она словно не договаривает фразу. А мне становится интересно, что она хотела сказать.
— Что «давно пора»? — удивленно приподнимая брови, спрашиваю я.
— Ой, не обращайте внимания, — отмахивается женщина. — Я вечно озвучиваю мысли вслух. — Ну, нет, без ответа она не уйдет.
— И, закончите свои мысли вслух. Мне интересно Ваше мнение, — взглядом показываю, что без ответа я ее не отпущу.
— Ну, что же, Вы сами напросились. Вам давно пора остепениться и завести семью, детей. А не жить так, словно у Вас две жизни и старость не наступит никогда. И прекратить водить в свой дом, проси Господи, профурсеток, — заявляет женщина, вызывая мой смех. — Можете смеяться сколько угодно. Только вот Вы работаете, приумножаете свой капитал, идете к своей цели. А для чего Вам это все нужно? — молчу, жду от нее ответа, призывая продолжить. — Ради кого Вы это все делаете?
— Я думаю «ради себя» — такой ответ Вас не устроит?
— Для себя Вы уже заработали до конца оставшейся жизни. Жить нужно не для себя, а для кого-то.
— Интересная теория и, возможно, Вы правы. Но, — поднимаюсь с места, обхожу стол. — Я давно выбрал такой путь, и мне никто не нужен. Я живу здесь и сейчас, а что будет после — меня мало волнует.
— Ну, как знаете, я не хотела лезть к Вам в душу, Вы сами попросили меня высказаться, — немного раздраженно говорит Елена Владимировна, намереваясь выйти из кабинета.
— А с чего Вы взяли, что сейчас в гостиной стоит женщина достойная, а не та, с кeм Вы привыкли меня видеть, — мне становится интересно, что такого увидела Елена в Виктории за пять минут общения. Может она скажет мне с высоты своего опыта, что есть такого в этой женщине.
— Мне уже много лет, и я научилась распознавать нормальных, достойных женщин с первого взгляда, — самоуверенно заявляет она. Ничего ей не отвечаю. Я согласен, что Виктория — достойная женщина, созданная для семьи. Только вот я для нее не создан. Елена учтиво прощается со мной, покидая квартиру, а я спешу к Виктории.
Уверенными шагами прохожу в гостиную. Нахожу Викторию, стоящую возле панорамного окна. Она настолько увлечена видом с высоты, что не замечает меня. Несколько минут просто осматриваю ее, подмечая, что от вчерашней сексуальной соблазнительницы ничего не осталось, она вновь стала собой. Ее насыщенно карамельные волосы собраны в простой хвост, на ней надето простое серое трикотажное платье с длинными рукавами, но оно облегает ее тело, повторяя каждый изгиб. Она не худощава и не имеет пышных форм, кажется, что ее фигура идеальна. Взглядом трогаю ее красивые ноги в плотных черных колготках, округлые бедра, ровную спину, изящную шею, и красивые волосы. Хочется содрать с ее волос резинку и зарыться в них пальцами, дернуть на себя, чтобы голову мне на плечо откинула и прильнула ко мне. Пора воплотить свои фантазии.
Тихо, незаметно подхожу к Виктории, встаю за ее спиной, чувствуя, как она тут же напрягается, и мне нравится ее реакция. Я ещё не касаюсь ее, но нахожусь настолько близко, что слышу, как учащается ее дыхание. Молчу, смотрю на большой мегаполис с высоты птичьего полета вместе с ней, находясь в предчувствии чего-то нового и масштабного. Потом, гораздо позже, спустя время, я пойму, что с этого дня начнется новый, бесконечный отсчет в моей жизни. А сейчас я просто предвкушаю новую интересную игру.
Поднимаю руку, медленно снимаю резинку с ее волос, наблюдая, как красивые локоны ложатся на ее плечи. Накрываю рукой ее талию, тяну на себя, вжимая спиной в грудь, сжимаю пальцы на ее талии, чувствуя ее дрожь. Боится меня, и мне это чертовски нравится — никогда не позволяю женщине расслабиться рядом с собой, постоянно держу в напряжении, чтобы ни у одной особы не возникло желания залезть мне в душу. Провожу носом по ее мягким волосам, вдыхая насыщенный цветочный запах, который хочeтся впитывать себя.
Понимает ли она, насколько неповторима и уникальна? Нет, не понимает, ее муженек-шакал так и не раскрыл в ней ее истинную женственность. И я даже благодарен ему за то, что он оставил это мне. Пьянею от ее близости и запаха, хочется выпить ее до дна, чтобы утолить свою жажду и узнать, какая она на вкус. Но тогда я не узнаю всю ее сущность и на что она способна, поэтому мне следует держать себя в руках и пробовать ее маленькими порциями, до тех пор, пока она сама не станет умолять взять ее. С этого дня, я — ее мир, до тех пор, пока я не решу ее отпустить. Это привычный стиль почти всех моих отношений, и Виктория, какой бы загадочной и непонятной мне не казалась, не станет для меня исключением.
Медленно собираю ее волосы в кулак, дергаю, вынуждая откинуть голову мне на плечо и посмотреть в глаза, сам теряюсь на секунду от ее растерянного и заплаканного взгляда.
