— Тсс, тихо, — прикасаюсь к ее лицу, ласкаю щеки, скулы и начинаю падать в зеленый омут ее глаз. Провожу по губам и впиваюсь в них в жадном поцелуе, не желая медлить. С ее губ срывается сладкий стон, который я поглощаю, понимая, как мне его мало. Я хочу еще много ее стонов и криков. Хочу свое имя слышать, в момент, когда она будет умирать от наслаждения подо мной. Сильно всасываю ее губы, кусаю, чтобы чувствовать, что она до сих пор моя. Немного ласки, кончиком языка по дрожащим губам и опять врываюсь в ее рот, сплетая наши языки, не давая ей отвечать, только жадно, алчно беру все, что она мне может дать. И с ужасом понимаю, что я даже не знал, что способен настолько желать одну и ту же женщину. Что могу настолько сильно помешаться на Виктории и понять, что люблю.
— Боже… ндрей…, — всхлипывает мне в губы, впиваясь ногтями мне в шею, тянет на себя сильнее. Да. Моя женщина тоже скучала, оставаясь полностью моей, не смотря на то, что я оттолкнул. И я теперь понимаю, что не смогу ее больше отпустить, привяжу к себе, если нужно, заставлю быть со мной на моих правилах. Сжимаю руки на ее талии, притягиваю ближе к себе, понимая, что никогда, ни одна женщина не сравнится с Викторией. Именно ее мне не хватало все эти дни. Да что там дни! Всю жизнь!
Держись, Киска, я голодный, очень голодный по тебе. Я сейчас рвать тебя на части буду, прямо в этом зале. Нахожу замок ее платья, дергаю вниз, резко срывая тряпку с плеч, не переставая жадно поглощать ее всхлипы, от резких движений. Виктория дрожащими руками пытается расстегнуть пуговицы на моей рубашке, мешкает, и моя страстная женщина так же, рывком, отрывает половину пуговиц, которые звонко разлетаются по залу. Усмехаюсь ей в губы и тут же рычу от того, что ее пальчики проходятся по моей груди, слегка царапая. Отстраняюсь от Виктории, осматриваю ее красивую грудь в черном кружеве, бесстыдно торчащие соски. Хватаю ее за бусы и снова тяну на себя, вновь набрасываюсь на сладкие губы, по которым я так скучал, лихорадочно задираю подол платья, поглаживая и сжимая бедра. Коленом раздвигаю ножки, проникая в трусики, прохожусь пальцами по горячим, влажным складочкам. Чувствую, как она дрожит в моих руках и мне свою дрожь передает. Хватаю за волосы, наматывая их на кулак, дергаю, открывая доступ к ее шее, целую, спускаясь поцелуями к ключицам, не прекращая поглаживать нежные лепестки ее лона. А мне сожрать ее всю охота, что я сейчас и сделаю. Держись, Киска, сегодня пощады не будет.
Это не просто страсть, это безумная лихорадка, от которой меня трясет. Никогда ничего подобного не испытывала. Когда настолько хочешь мужчину, что внутри все тугим узлом скручивает и не отпускает. Когда теряешь счет времени и забываешь, где ты и кто ты. Когда ничего не имеет значения, только ОН. Его руки на моем теле, его жадные губы и голодный взгляд, который говорит сам за себя. Когда не нужно слов, ты все чувствуешь и растворяешься в этих ощущениях. Когда готова скулить ему в губы и кричать, чтобы не смел останавливаться ни на секунду. Когда он перекрывает тебе воздух своим жадным поцелуем, а ты готова умирать в его руках снова и снова, лишь бы он не отпускал.
Он отрывается от меня, заставляя почти плакать от того, что отпустил. Андрей сам срывает с себя рубашку, отшвыривая ее в сторону, вновь хватает меня за талию, разворачивает к себе спиной. Грубо толкает на стол, нажимает на спину, вынуждая полностью лечь грудью на него и бесстыдно, похотливо подставлять его сильным рукам бедра, которые он тянет на себя, впечатывая в свой пах, чтобы я ощутила его желание через грубую ткань брюк. Он наклоняется, прижимаясь голой грудью к моей спине, нажимает на кнопку селектора.
— Катя, можете быть свободны, — говорит он, стараясь скрыть возбужденный, хриплый голос.
— Но, Андрей лександрович, до конца рабочего дня еще…
— Немедленно покиньте рабочее место. Идите домой! — рычит он, обрывая ее речь.
— Хорошо, — испуганно соглашается девушка. Андрей тяжело дышит мне в ухо, прикусывая мочку, посылая по моему телу очередную волну дрожи. Целует плечи, спину, вновь возвращаясь к моему уху, прижимая меня к столу всем телом.
— Киска, ты даже не представляешь, как я соскучился, — шепчет мне на ухо, поглаживая попку. — Я такой голодный, что готов разорвать тебя на части. Прости, Киска, нежности не будет, потому что последний раз я трахал только тебя. Ты представляешь, что я с тобой сейчас сотворю? — а я глаза зажмуриваю, не веря его словам. Может я сошла с ума, но что это, если не признание в любви? У него никого не было эти два месяца. Андрей отрывается от меня, стягивая мои трусики вниз. Опускается на колени позади меня, целует попку.
