Девушка шла критически медленно, она постоянно останавливалась на что-нибудь посмотреть, что-нибудь послушать или изучить. Из-за этого все ларьки, информационные листы, зверушки, красивые деревья, названия домов и улиц всё сильнее убеждали Серёжу, что вряд ли он сегодня придёт домой вовремя.
Наконец, она дошла до двухэтажного кирпичного домика, построенного, наверно, еще раньше, чем развалины Савинковых. Рядом с этим домом стояла заброшенная котельная, которую, видимо, не собирались сносить.
Около неё была мусорка, представляющая из себя 3 контейнера, забитые до отказа, и гору прочего мусора, просто сложенного на земле. Девушка кинула на кучу многозначительный взгляд, постояла, топорщась на хлам несколько секунд, и вошла в здание, распахнув немного тяжёлую бордовую дверь.
Серёжа подождал минуту, дабы удостовериться, что она не собирается выходить из подъезда, и подошёл к мусорке.
По пути, он тоже рассматривал всё, что попадалось на пути, чтобы скоротать время за таким не благодарным занятием и понять хоть что-то об Ане.
Но если в знаках и столбах юноша не нашёл никакого сакрального смысла, то здесь всё было ясно, но от того пугающе.
Ведь среди пустых бутылок, прокладок, рыбьих костей и прочей мерзости лежала фиолетовая сумочка.
— Твою мать…
Он вытащил её и принялся отряхать от грязи. Неожиданно он осознал, что ему следует куда-нибудь скрыться, а не стоять у всех на виду, ковыряясь хоть и в выкинутых, но всё же чужих вещах.
Серёжа спрятал сумку под куртку и поплёлся в сторону своего дома (а переться до него ему предстояло долго).
Спустя очередной километр юноша вытащил фиолетовую сумочку и решил осмотреть её.
Она была небольшого размера, сшита из обычной ткани, у неё был один большой карман, края которого были тёмно-лилового цвета. На нём красовалась вышитая бабочка такого же лилового цвета, и кроме неё украшениями можно было бы назвать разве что бусинки на ремешках. Говоря о них, это было скопление черных ленточек, отдаленно похожих на скопления волос.
«Ого».
В сумке лежала голубая косметичка, в которой почти ничего не осталось, упаковка зубочисток, стеклянные духи с золотистой надписью «Avon», расчёска, несколько завалявшихся монет и… Ключи.
Это была связка ключей с резиновой пандой, судя по состоянию — они были вовсе не старые, может даже приобретённые недавно.
— И зачем ей выкидывать ключи в сумке? Да ещё вместе со всеми этими вещами?
Серёжа поскорее закрыл её и скорее побежал домой подгоняемый сумерками. В двери своего дома он вошёл только в темноту, хотя для февраля это было не так уж и поздно, но мрак всё же потихоньку убаюкивал город и всполошённый разум юноши.
— Хм… Родители снова опаздывают, ну ладно. Зато в «osu!» поиграю с динамиками, а не в наушниках.
Он сел за ноутбук и медленно потянул его за экран вверх, но неожиданно он остановился. Устремив взгляд вперёд мимо чёрного наклонившегося монитора, он впал в десятисекундный транс, вызванный замешательством.
«А что мне делать с ключами? Надо ей вернуть. Но как я могу это объяснить, она знает, что они были в сумочке. Она видела сумочку на помойке, и завтра она наверняка ещё раз посмотрит и не найдёт её. Если я верну ей ключи, то всё станет очевидно. Я не хочу так сильно портить отношения с ней. Но я не могу же просто украсть её имущество, оставив её в неведении. Я единственный, кто точно видел её сумочку, нет никаких сомнений, что, если кто-то ей подбросит ключи, главным подозреваемым буду я. Тем более, я так настырно в последнее время пытался завести с ней диалог, она может решить, что я псих, который следит за ней. Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать?»
Он распахнул экран и зажал круглую кнопочку, наблюдая как тысячи пикселей загораются перед ним ярким светом. Серёжа запустил свою игру и тщательно начал отбивать пальцами ритм по клавиатуре.
«Потом решу».
Так и закончился этот менее печальный, но более пугающий февральский день.
