Знаешь, я тут подумал… А что если сначала познакомиться с кем-нибудь из Аниных подруг? И да, я уже это сделал. Её подружку зовут Вика, у неё кудрявое каре и немножко пухлое лицо. Мне пришлось с ней заговорить, когда мой трёхлетний брат заигрался с её младшей сестрой того же возраста. Удивительно, но мы очень быстро нашли общий язык, а после я ещё и узнал, что она близко знакома с Аней. Пока что я не знаю, как именно втиснуться в Анину компанию с помощью Вики, но это уже хоть какой-то шаг. У нас с Викой очень много общего, надеюсь хоть одно из этих увлечений присуще и Ане, иначе как бы она дружила с Викой. В любом случае, пожелайте мне удачи.
Снова он плёлся меж сугробов, мигая глазами. Солнце поблескивало слегка ярче, но этого было недостаточно, чтобы молочная пелена снялась с города.
Делая тяжёлые шаги, Серёжа дошлёпал до дуба и снова пристально упёрся на него.
— Скажи, дуб, если вдалеке замаячит свет, ты потянешься к нему всеми своими листьями, зная, что это может быть просто фонарный столб? Если ты станешь боком, ты уже вряд ли почувствуешь солнечный свет и сгинешь… Будешь ли ты рисковать ради счастья или продолжишь мучиться ради равновесия?
Дерево ничего не отвечало, грузно взирая на него своими угольными тяжёлыми ветвями.
Серёжа повернулся к дереву спиной и пошёл дальше, снова не смыкая глаза. Яркое солнце слепило ему лицо, но он не чувствовал тепла, и не знал — сможет ли его вообще почувствовать когда-нибудь, не сгорев до тла от неумолимого для дождливого оползня жара.
Его ботинок вступил на школьную лестницу, ведущую на 2 этаж. Пара десятков шагов, и он довольно сомкнул ноги, моментально погрузившись в сон за деревянной партой.
— Олух, ты так весь 9 класс проспишь.
— Ты кто?
— Угадай с шестнадцати тысяч раз.
— Затупок.
— Близко, затупок как раз сейчас спит рядом со мной.
— Не отвлекай.
— От благородной прокрастинации, ни в коем случае.
Кирилл принялся тыкать в Серёжу холодной стёркой карандаша.
— Отвянь!
— Чел, у тебя была целая ночь, чтобы поспать. Входя в эту комнату, ты подписываешь контракт о передаче своего спокойствия мне.
— Долго думал над этой хернёй?
— Да, знаешь, когда мне было шесть, поклялся, что когда-нибудь произнесу эту фразу.
-*зевок*. Тебе обязательно мешать мне спать?
— Если тебе нечего мне рассказать, то спи.
— На что ты намекаешь?
— А ты не знаешь?
— Что?
— Какой-то психопат вчера вместо того, чтобы пойти домой, следил за своей сверстницей. Поговаривают, что он среди нас.
— Как ты узнал?
— Слушай, тебя, наверно, вся школа видела. Часто ты видишь людей, прячущихся за знаками и выглядывающих из-за них раз в 5 секунд.
— Ё-маё.
— Ладно где-нибудь в дебрях, но ты ж прям с выхода из школы зачинил эту клоунаду.
— Долго ты смотрел?
— Нет конечно, я не ты, чтоб такой хернёй заниматься. Чел, завязывай с такими фетишами, это не смешно.
— Ну там не всё было не зря.
— …
— …
— …
— Дундук, ты долго на меня смотреть будешь? Рассказывай давай.
— Ну, короче, дойдя до дома, она уставилась на мусорку, а там я нашёл её сумочку, ту самую, которую я на дубе тогда увидел.
— Нихера себе, и ты, как последний фрик, забрал её себе?
— Да. И это странно…
— Согласен, это кабздец, как странно!
— Я не об этом. Сама сумочка была новой, а внутри остались духи, расчёска, зубочистки, мелочь и ключи.
— Ключи?
— Да, связка ключей, скорее всего, от дома.
— Твою мать, ты наткнулся на откровенный писец. Надо хорошенько разобраться в этом.
— Мне кажется, ты перегибаешь палку.
— Так, дай подумать.
— Думай, чё хочешь, это бред.
Серёжа раздражённо взялся за карандаш и принялся водить им по бумаге, но странные мысли заполняли его голову.
