– Но у тебя не может быть нормальной жизни, – ободряюще улыбнулась Маша. – Ты древний японский демон – это уже ненормально. Так что смирись и хватит грустить. Ты не в силах изменить то, что было, но в силах изменить то, что будет.
Уже через час они, одетые в свитера и джинсы, стояли посреди комнаты и глядели через панорамные окна на океан, будто прощаясь с ним. Затем Марк притянул к себе Машу:
– Еще раз. Учти, что никто не должен знать о том, что мы вернулись. Сейчас в институт, берем книги и сразу прыгаем ко мне. А там решим.
– Я все поняла, – улыбнулась она.
Комната начала меняться, и уже через пару мгновений Маша узнала место, в котором они оказались.
Марк предусмотрительно прыгнул в дальний конец институтской библиотеки, как раз туда, где располагались книги по мифологии.
Было тихо, только где-то у стойки играло радио. Значит, Зинаида Павловна была на рабочем месте.
Марк приложил палец к губам, и Маша, кивнув, вытащила с полки книгу с иллюстрациями, а затем они отправили в ее сумку еще парочку книг по азиатской мифологии.
Оба чувствовали себя не очень уютно. Словно воровали. По сути, так оно и было, но книги они бы в любом случае вернули на место.
Когда с этим было покончено, Марк снова притянул Машу к себе, и библиотека исказилась. В следующее мгновение они оказались в просторной гостиной. Марк кинул сумки на пол и отошел к окну, а Маша огляделась.
Светло-серые стены, белая мебель. У дальней стены камин, перед ним большой диван. Двойные двери вели в холл. Напротив, за такими же дверями, расположилась кухня с островом вместо обеденного стола.
Маша обернулась к Марку. Он все еще стоял к ней спиной. За окном бушевала непогода: лил дождь, сверкали молнии, гремел гром, деревья гнулись под порывами ветра. Так что в гостиной, несмотря на день, было темно, словно давно начались сумерки.
– Марк, это твой дом?
– Верно. – Он повернулся, и Маша невольно отпрянула. Глаза Голицына светились красным огнем. – Извини. Слишком большое расстояние. Мне надо побыть одному. Весь дом в твоем распоряжении. Я у себя – второй этаж прямо по коридору.
Он подхватил свою сумку и вышел, оставив Машу одну в смятении. Она сделала глубокий вдох и собралась. Подумаешь, ест! Ему это надо. Надо кормить сущность, которая дает силы, неведомые простым смертным.
Маша достала книги, которые они взяли в обеих библиотеках, и разложила стопками на журнальном столике возле дивана. С одной стороны книги, написанные акудзинами, с другой – книги, написанные людьми. Сама же, подхватив свои сумки, направилась осматривать дом.
Кухня была довольно большой, блестела, словно на ней вообще никогда не готовили. На первом этаже Маша обнаружила еще кладовку и постирочную, санузел, бильярдную и небольшой крытый бассейн.
На втором этаже было пять дверей. За одной из них сейчас находился Марк, и беспокоить его она не решилась. Еще за одной обнаружился огромный кабинет с мебелью из темного дерева. Здесь все было заставлено стеллажами под потолок. Книги находились везде: на двух столах, приставленных друг к другу, на тумбочках, на полу – видно было, что хозяин дома проводит тут львиную часть своего времени.
За другими дверями обнаружилась ванная и две комнаты, обставленные одинаково. Видно, гостевые, так что Маша выбрала одну из них, разложила вещи и спустилась вниз.
В холодильнике было пусто, если не считать скисшего молока и половинки яблока. Зато в морозилке нашлась куча полуфабрикатов, так что Маша решила соорудить обед из овощей и замороженных котлет.
Перекусив и поняв, что Марка ждать не стоит, Маша устроилась в гостиной. В доме было холодно, так что, укутавшись в теплый плед, девушка включила торшер и открыла книгу с иллюстрациями на странице с акудзином.
– От него нет спасения… – прочла она текст под картинкой. – Но почему же ты изображен мертвым?.. – прошептала Маша.
Вчера Марк показывал ей посмертные фото девушек. Они были точно такие, как на изображении.
Отложив открытую книгу на край столика, Маша взяла следующую. Ярослав Дзержинский, востоковед, упоминал в своей работе редких существ, хоть и именовал их исключительно «акуре».
Этот автор был уверен, что ни убежать, ни убить акудзина невозможно. Демоны если присосались, то выпьют досуха твои эмоции, а без эмоций ты умрешь. Акуре подавляют человека, заставляя бояться акудзина еще больше, усиливают страхи, усиливают боль. Человек перестает помнить себя, им овладевает животный страх, сопротивление которому бесполезно.
Маша отложила труд господина Дзержинского и взялась за увесистый томик Ричарда Морриса. Но и этот автор утверждал, что от японских демонов нет спасения. И следующий автор был того же мнения.
Так, в тщетных попытках отыскать хоть что-то полезное среди авторов-людей, прошел весь день. Наступил вечер. Буря за окном и не думала прекращаться. Будто зависла над домом черная мрачная туча и не двигалась, пытаясь утопить всю округу.
