– О чем ты? Она десятка, из потомственных медиков, хоть медициной никогда не занималась. Хитрая и изворотливая. Осторожная. С виду заботливая, но меня слишком близко никогда не подпускала, – горько произнес Илья. – А я? Моей силы ни на что бы не хватило! А когда я испытал отвар из кофуку – понял, что смогу ее одолеть, если сравняю силы или стану еще сильнее, чем она.
– Она знала изначально?
– Нет, конечно нет. Но, когда силы стали расти, я отдалился от семьи. Она что-то почувствовала и подкараулила меня рядом с домом. Благодаря дару медика увидела, что мои силы возросли. Пришлось рассказать. Поплакал у нее на плече о том, как мне сложно жить с такими крохами силы рядом с сильными и независимыми акудзинами, и она поверила. Елена – сука. Я уже говорил?
– Говорил, – подтвердил Кирилл.
– Она решила, что сила семье не лишняя. Хотела понять, как много я смогу получить: десять или выше… Если выше, то для семьи открывались безграничные возможности. Власть портит людей.
– А отец, Максим?
– Максима не тронь! – снова взревел Илья, но тут же поднял руки, показывая, что не собирается дергаться. – Он – единственный, кому было не все равно. Единственный, кто любил меня по-настоящему, несмотря ни на что. А отец… Он любит только себя и своих шлюх.
– Хорошо, давай восстановим всю картину, – не то предложил, не то приказал Кирилл. – Испытав действие отвара кофуку, ты решил попробовать высосать слабых акудзин, равных тебе. Тщательно готовился и отобрал трех девушек, которые точно не представляли угрозы. В связи со своей должностью ты имел доступ к серверам и мог следить за жертвами по камерам, которые устанавливал твой отдел. Я пока все правильно говорю?
– Да, примерно так, – безразлично кивнул Илья.
– Но ты просчитался, когда пришел убивать Наталью в библиотеку. Не ожидал, что там будет Маша. Когда она разбила витрину, ты понял, что сейчас туда прибудет половина Седьмого отдела, и сбежал. А потом мы пустили слух о том, что свидетельница в Еленовке, и ты пришел за ней.
– Я вам аплодировал, – казалось, добродушно улыбнулся Илья. – План у вас был почти безупречный.
– Да, камеры, – скривился Кирилл. – Мы тебя разозлили, и ты убил Томичей. А потом я наконец-то догадался проверить камеры, и мы пришли к тебе. У тебя очень крепкие нервы, Илья.
– Признаюсь, тебя я не боялся, и Ворона, а вот Голицын так подозрительно смотрел, задавал такие вопросы… Думал, не выдержу.
– Мы сами дали тебе время подготовиться и сказали, какие камеры будем проверять, поэтому ты установил «шпионов» и подставил своих монтажников. Так что там было с ними?
– Я убил Митрохина и с его телефона позвонил Чернышову. Сказал, что срочно надо поговорить о последнем объекте. Он ехал на машине. Остановился, и я прыгнул к нему. Приставил нож к горлу и приказал заехать в лес. Там он и остался.
– Зачем решил напасть на дом Голицыных днем?
– Это моя ошибка. Голицын слишком задел моего брата. Я хотел отомстить, выпив его мать, – будто извиняясь, опустил голову Илья.
– Но появились мы.
– Да, но я уже разозлился и решил, что, если выпью еще одного акудзина, силы будет больше, даже больше, чем у Гессен-Штатского. И это сработало. Правда, я теперь хотел убить не Софью, а девушку. Сделать Голицыну больно. Хотел убить по-тихому, без драк и шума, но… Она непростая… Саблей меня хотела проткнуть… Представляешь?
Кирилл усмехнулся:
– Представляю.
– Переиграла меня, и вот я здесь.
Кирилл протянул ему чистые листы бумаги и ручку.
– Пиши все с самого начала, начиная со смерти твоей матери. Тебя казнят, Илья. И, если тебя это утешит, Елену тоже, скорее всего, ждет та же участь.
Илья поднял на него глаза. Во взгляде будто промелькнула радость от последней фразы Кирилла. Маньяк придвинул к себе бумагу и склонился над ней. В тот день он писал долго, но, как и просил Калинин, в самых мельчайших подробностях.
Илья Морозов не боялся смерти. Он тоже давно уяснил, что страх – это всего лишь иллюзия.
Марк вышел в холл, чтобы налить себе чашку кофе, но замер, не дойдя до автомата. На диванчике сидел Максим Морозов, и по щекам его текли слезы.
Марк, хромая, подошел и сел напротив. Максим поднял на него глаза:
– Ну давай.
– Думаешь, я стану сейчас издеваться? – покачал головой Марк.
– Отца полчаса назад нашли повешенным. Мать и брата казнят, – зачем-то сказал Морозов.
Марк ничего не ответил. Встал, сжал плечо бывшего недруга и пошел прочь.
Кофе уже не хотелось.
Илью и Елену Морозовых казнили. Их тела сожгли вместе с телом Алексея Морозова, как того требовал обряд акудзин. Их сущности обрели свободу.
Максим Морозов продал все имущество, выплатил компенсации семьям убитых и уехал из страны. Слышали, что он обосновался за океаном и начал жизнь с нуля.
Константинов получил всеобщее признание. Выдал премии всему отделу. До сих пор орет на подчиненных, но в глубине души гордится своими акудзинами.
Голицыны затеяли ремонт. Все ценности после потери трех бесценных китайских ваз сдали в музей Центра культурного наследия, где по этому случаю организовали специальную выставку.
