Лекарь развернул меня к себе, прослушал грудную клетку статоскопом через ткань. Затем проверил реакцию зрачков на свет с помощью крохотного инструмента, похожего на фотоаппарат. А после осторожно пропальпировал ребра, исключая присутствие перелома. Я закрыла глаза, стараясь не думать, как сложно пережить этот осмотр и не думать о том, как Эбен прикасается к ребрам с правой стороны, стараясь не дотронуться до груди.
– Так больно?
– Да, немного.
– А так? – переспрашивает парень, поднимая ко мне взгляд.
– Здесь тоже. Терпимо.
– На первый взгляд все в порядке. Но я настоятельно рекомендую сделать снимок.
– Что-то серьезное?
– Волноваться не стоит, снимок нужен чтобы исключить ошибку. А так похоже на ушиб.
Лекарь отложил инструменты и присел за стол сделать несколько записей.
– Это все?
– Присаживайтесь, – брюнет указал на кресло рядом со столом, – Отдохните немного.
Отдыхать мне не от чего. А вопросов накопилось масса. Тот ли он человек, чтобы заговорить с ним о случившемся?
Я молча присела на кресло, сложив руки на коленях. В комнате было прохладно, а в легкой сорочке особенно.
– С памятью у вас все в порядке. Это не амнезия. Вы не ударялись головой, да и реакция у вас отличная. У вас не может быть проблем с воспоминаниями, – резюмировал Эбен, оторвавшись от записей, – Эмбер, могу я задать вам вопрос?
– Задавайте, – ответила я, а сама насторожилась.
– Почему вы не были откровенны на собрании?
Я застыла, словно загнанный в угол зверек. Что говорить? Повисла пауза, наши взгляды пересеклись. От парня не исходила опасность, он не обращался со мной, как с врагом. Но могу ли я ему доверять?
– Но, меня никто ни о чем не спросил, – ответила я, наконец, – Никто не предоставил возможности ни задать вопрос, ни ответить.
Эбен тихо рассмеялся, покачав головой, – Все верно. Хельга не любитель выслушивать других. Она либо догадается, либо сама напишет историю за тебя.
– Так зачем же вы спросили меня об откровенности?
Эбен закрыл тетрадь и отложил ручку в сторону.
– Возможно так я попытался заговорить на другую тему. Так откуда ты? Как оказалась на дороге?
Он улыбался и источал обаяние. Я почти не заметила легкий переход на «ты».
– Как своему лекарю, можешь мне довериться.
– За сутки, проведенные в доме Мира, меня научили молчать. И с доверием тоже есть проблемы.
– Ты не из дома Мира.
– Нет.
– Это было утверждение.
Я поджала губы, справляясь с внутренним противоречием. Рассказать или нет? Расспросить его об этом месте или правда молчать? Он первый, кто обратил внимание на мою отчужденность от существующей реальности.
– Ты не беглянка. На руке нет номера, и ты совсем не понимаешь, как все устроено. Это заметно.
– Если честно, я действительно не знаю, где нахожусь и как я сюда попала.
– Настолько сложный случай?
– Ты мне не поверишь, – почти оскалилась я, – Никто не поверит. Как будто все происходящее дурной сон.
– Интересно.... Можешь для начала ответить какой сейчас год?
Я удивилась, но не стала переспрашивать.
– Две тысячи двадцать первый.
– Ого, – его глаза округлились, и улыбка исчезла с бледного лица, – Вот это звучит серьезно.
– А планета? Если ты с две тысячи двадцать первого года, то тогда должна быть землянкой.
– Что?
Он придвинул кресло ближе ко мне и чуть наклонился, повторив вопрос: – Землянка? С планеты Земля.
– Да.
– Я подумал верно. Эмбер из прошлого. Как такое возможно?
– Это шутка? Что значит из прошлого?
– Да, я в недоумении, ровно, как и ты. Это прорыв в науке или розыгрыш сестры дома Мира, после прочтения исторических книг.
– Я не читала никаких исторических книг.
Он не верил мне, а я не могла поверить ему. Но мы оба смотрели друг другу в глаза с опасением. Если Эбен сказал правду, значит я сплю или нахожусь в коме, где сны такие же явные, как реальность. Хотелось ущипнуть себя, но делать это при нем я не стала.
– Мне бы найти свои вещи. Телефон, паспорт… В сумке было все. Вот бы раздобыть их, тогда все встанет на свои места. Я свяжусь с семьей, и они заберут меня.
– Как только у меня будет образец твоей крови, мы попытаемся раздобыть всю информацию.
– Мне нужен просто телефон.
– У нас не существует телефонов, Эмбер.
Эбен отвечал спокойно и ровно, хоть мне и показалось, что он раздражен. Парень не верил мне. От волнения я выдохнула, в глазах потемнело, руки совсем замерзли. Лекарь быстро оказался рядом и придержал меня за плечи, удерживая на стуле.
– Тише, тише. Сейчас. Постарайся смотреть вперед.
Почти махом молодой лекарь оказался у стеллажа с колбочками, а затем около меня, на одном колене припав к полу, дал понюхать какую-то резкую синюю жидкость. Сознание пробудилось, точно от крепкого кофе, я закашляла.
– Так лучше. Все в порядке. Сейчас, подожди, тебе нужно согреться, и пойдешь к себе, – Эбен вытащил из шкафа серое одеяло, похожее больше на плед и накинул мне на плечи. А я едва успела подхватить парня за рукав, притормозив.
– Пожалуйста, не оставляй меня! В этот доме никто не желает меня слушать. Это ужасно… Я как будто в психиатрической лечебнице.
