С туристической группой Соня тогда отправилась в провинцию Аньхой, чтобы посетить гору Цзюхуашань. Это гора являлась одной из четырех священных буддийских гор в Китае. Взбираясь по северному маршруту, группа останавливалась в монастырях, расположенных на склоне. Одним из них был Храм Сладкой Росы, в котором находилась буддийская школа. Экскурсовод рассказывал легенды горы Цзюхуашань, но Соня его почти не слушала. Она наслаждалась атмосферой умиротворения и покоя, создаваемой роскошными деревьями и высокими бамбуками. Каких только сосен там не было! Некоторые выглядывали из-за скал, некоторые, словно спали, другие низко склонялись над самой пропастью. Темно-зеленые листочки-иголочки, плоские верхушки, кривые ветки и крепкие стволы – все это было результатом борьбы за выживание среди тумана и сильных ветров. Вдали шумел водопад Таоянь. Стоял сезон дождей, реки были полноводны, и водный поток, с огромной силой срывающийся вниз, вызывал сильный шум. Это было великолепное зрелище.
Соня отстала от группы, буддийские храмы ее интересовали гораздо меньше природных красот. Она присела на теплый серый камень и закрыла глаза, стараясь слиться в гармонии с этой удивительной местностью.
– Небо и земля долговечны потому, что они существуют не для себя, – неожиданно раздался возле нее спокойный приятный голос. Соня открыла глаза. Рядом с ней на камне сидел монах и смотрел вдаль. Девушка не слышала, как он подошел, словно он вырос из-под земли.
– Что? – Не поняла она.
– Кто пренебрегает своей жизнью во имя пользы близким, тот сохраняет ее, – последовал ответ.
– Вы мудрец?
Монах улыбнулся, на его лице было выражение безмятежности.
– Я лишь камешек на огромной горе, в сравнении с небом и землей. Если я так мал, могу ли я считать себя большим?
– В этом уже есть мудрость. Вы хорошо говорите по-русски. Где вы научились? – спросила Соня.
– Я несколько лет жил в России.
– Почему вы стали монахом?
– Я искал покой.
– Нашли?
Мужчина ничего не ответил и лишь устремил свой взгляд вдаль.
– А что нужно, чтобы стать монахом? – спросила Соня.
– Нужно освободить свое сердце от пут и удалить из жизни все, что рассеивает волю.
– Это так сложно для понимания! Что же рассеивает волю?
Монах взглянул на девушку, хитро прищурившись.
– Власть и богатство, горделивость, погоня за славой и корысть.
– А что опутывает сердце?
– Погоня за внешней красотой, хитрость и позерство. А еще эгоистичная любовь, тяга к наслаждениям, ненависть и гнев.
– Но все это человеческие слабости и чувства. Разве может человек обходиться без них?
– Мы же говорим о монахах. А они беспристрастны. Беспристрастие ведет к покою, покой – к ясности, ясность – к пустоте, пустота – к недеянию, которое все и совершает.
– Боюсь, это слишком сложно для меня. Вряд ли мне удастся постигнуть ваши истины, – улыбнулась девушка. Монах внимательно посмотрел на нее, потом осторожно взял за руку.
– Ты постигнешь и очень скоро. Тебе выпадет испытание, но ты его преодолеешь. Посмотри вон на то дерево, – он протянул руку и указал на одинокую сосну, что росла на скале. – Сначала это был маленький слабый росток, но ветер не смог вырвать его, да и кому мог помешать тонкий зеленый стебелек. Потом он превратился в хилое деревце, оно гнулось под порывами ветра, но ствол был гибким и не ломался. А теперь это гордое сильное дерево и ветер уже не осмеливается тягаться с ним. Так и человек, силен всегда, просто часто и сам не знает об этом.
Соня задумалась над его словами, а когда, очнувшись от раздумий, хотела что-то спросить, монаха рядом уже не оказалось. Словно весь их разговор был игрой ее воображения.
***
Почему именно сейчас ей вспомнился этот эпизод жизни, она не знала. Неожиданно зазвонил телефон. Соня вздрогнула и, вскочив, помчалась в гостиную.
– Алло! – воскликнула она, схватив трубку.
– Соня? – раздался голос Сергея Петровича.
– А, это ты. Привет, – выдохнула девушка.
– Что случилось?
– Ничего, просто бежала из кухни.
– Я звонил тебе весь вечер. Ты где была?
– Гуляла.
– В такую-то погоду?
– Слушай, Сереж, я очень устала и хочу спать! Ты что хотел?
– Я волновался за тебя. А еще, у меня завтра плановая холецистэктомия, а Василич заболел и не сможет ассистировать, Марианна уехала в Саратов к родителям, а с Багуровым ты сама знаешь, какие у меня отношения, – виновато проговорил Сергей Петрович.
– Понятно, Чащин! Хочешь вызвать меня на работу.
– Сонечка, я понимаю, ты в отпуске…
– Все нормально, Сереж, я приду.
– Ты уверена?
– Уверена, смогу ли я оперировать после того, как под моим скальпелем умер пациент, ты хотел спросить? – сухо проговорила Соня.
– Ну, зачем ты так? – обиделся мужчина.
– Извини. Я что-то не в себе сегодня. На какое время назначена операция?
– На одиннадцать.
– Хорошо. До завтра.
– Спокойной ночи!
– Спокойной ночи.
Войдя в ординаторскую, Соня бросила сумку и мокрый зонт на диван. Затем она включила электрический чайник и пошла за ширму, переодеваться.
