Илон Маск полностью

Однажды сентябрьской ночью 2021 года, когда уже перевалило за полночь, Маск написал Маккензи: “Ты еще не спишь?” Как и следовало ожидать, Маккензи ответил: “Нет, еще не сплю. Буду в офисе еще как минимум несколько часов”. Маск позвонил ему и сказал, что собирается его повысить. В половине пятого утра он отправил электронное письмо: “Джейк Маккензи отныне состоит у меня в непосредственном подчинении”. Маск сказал, что одной из его целей станет “устранение большей части патрубков и деталей из инконеля и замена их деталями из стальных сплавов, подлежащих сварке, а также устранение всех деталей, которые хотя бы потенциально бесполезны. Если в итоге не придется кое‐что вернуть, станет ясно, что устранено недостаточно”.

Маккензи стал внедрять решения из автомобильной отрасли, что в некоторых случаях привело к снижению стоимости компонентов на 90 %. Он попросил Ларса Морави, одного из топ-менеджеров Tesla, пройтись с ним по производственной линии SpaceX и предложить автомобилестроительные техники, с помощью которых можно упростить процесс. Порой неоправданная сложность сборочной линии ракетных двигателей так поражала Морави, что он закрывал рукой глаза. “Слушай, может, хватит фейспалмов? – спросил Маккензи. – Как‐то, знаешь ли, обидно”.

Наиболее принципиальным изменением, на котором настоял Маск, стала передача инженерам-конструкторам контроля за производством, как было сделано в Tesla. “Изначально я создал отдельные группы для конструкторов и для производства, но это оказалось идиотской ошибкой, – сказал Маск на одном из первых совещаний, проведенных Маккензи. – Вы отвечаете за процесс производства. Вам нельзя передавать эту задачу кому‐либо еще. Если проект оказывается слишком затратным в производстве, вы меняете проект”. Маккензи и его команда инженеров передвинули семьдесят пять своих столов поближе к сборочным линиям.

Когда проблема вставала слишком остро, Маск нередко переключался на проектирование будущей версии продукта, с которым возникали затруднения. Именно так он поступил с Raptor через несколько недель после назначения Маккензи. Он объявил, что необходимо заняться разработкой совершенно нового двигателя. Он должен был быть принципиально новым, а потому Маск не хотел даже называть его в честь вида соколов, как Merlin и Kestrel. Вспомнив мем из мира программирования, он назвал его 1337, что читается как LEET (цифры напоминают эти буквы) и значит “элита”. Цель состояла в том, чтобы спроектировать двигатель, который будет стоить менее 1000 долларов на тонну тяги, а следовательно, станет, как отметил Маск, “революционным прорывом, необходимым, чтобы сделать жизнь многопланетной”.

Производственные ангары и высокие отсеки в Бока-Чике

Он решил, что команде стоит перепрыгнуть на работу с новым двигателем, чтобы никто не стеснялся предлагать более смелые идеи. “Наша задача – создать невиданный двигатель, – сказал он, обращаясь к инженерам с мотивационной речью. – Вероятность успеха больше нуля? Если да, дерзайте! Если изменения, которые мы внесем, окажутся слишком смелыми, сделаем шаг назад”. Им следовало стремиться к созданию компактного двигателя. “Избавляться от лишнего можно по‐разному, – сказал Маск. – Но нужно помнить, как выглядит вещь, в которой нет ничего лишнего. Она груба и примитивна”.

Позже тем же вечером он разослал целый шквал текстовых сообщений, чтобы подчеркнуть, насколько серьезны его намерения в отношении объявленного рывка. “Мы целимся не в Луну, – написал он. – Мы целимся в Марс. Мы исходим из того, что ни одна задача не терпит промедления”. В сообщении, отправленном лично Маккензи, он добавил: “Двигатель SpaceX 1337 – последний радикальный прорыв, который нужно совершить, чтобы доставить человечество на Марс!!! Словами не описать, как много это значит для будущего цивилизации”.

Он лично предложил несколько беспрецедентно смелых идей: в частности, отказаться от магистрального трубопровода для подачи горячего газообразного топлива и объединить топливный турбонасос с инжектором главной камеры сгорания. “Возможно, в итоге газообразное топливо станет распределяться плохо, но возможно, и нет. Давайте проверим”. Он каждый вечер рассылал письма в поддержку своей кампании. “Мы в чаду избавления от лишнего!!! – написал он в одном из них. – У нас нет ничего святого! Сегодня вечером мы избавимся от всех в малейшей степени сомнительных трубок, датчиков, трубопроводов и пр. Прошу всех беспощадно упрощать систему”.