Илон Маск полностью

Они прилетели в Ванкувер в среду, 13 апреля: Граймс из Остина, а Маск с Гавайев. Маск заехал за черным костюмом в люксовый универмаг Nordstrom, поскольку не брал костюм на Гавайи. В тот день Граймс взяла Экса и проехала 120 километров до городка Агасси, где жили ее бабушка и дедушка, а Маск остался в гостинице. “Я видела, что он в режиме стресса и идет эта история с Twitter”, – говорит она.

Так и было. Ближе к вечеру, сидя в гостинице, Маск написал Брету Тейлору сообщение со своим официальным решением. “После нескольких дней раздумий – это, очевидно же, вопрос огромной важности – я решил предпринять шаги для выкупа Twitter, – написал он. – Вечером пришлю письмо с предложением”. В письме говорилось:

Тем вечером Маск был приглашен на камерный ужин, устроенный для спикеров TED в одном из местных ресторанов. Вместо того чтобы говорить о Twitter, он спрашивал других гостей, в чем, по мнению каждого из них, заключается смысл жизни. После ужина они с Граймс вернулись в гостиницу, где он решил спустить пар, погрузившись в новую видеоигру Elden Ring, которую скачал на свой ноутбук.

В ней действие происходит в фантастическом мире, населенном причудливыми существами, которые пытаются уничтожить игрока. Изобилующая неочевидными подсказками и странными сюжетными поворотами, игра требует огромной сосредоточенности и внимания к деталям, особенно при выборе оптимального момента для нападения. “Я пару часов поиграл, потом ответил на письма и сообщения, потом поиграл еще немного”, – говорит Маск. Он много времени проводил в самых опасных районах игры, в огненно-красных Звездных пустошах, напоминающих преисподнюю. “Вместо того чтобы спать, – сказала Граймс, – он играл до половины шестого утра”.

Выйдя из игры, он сразу опубликовал твит: “Я сделал предложение”.

Ни разу с тех пор, как он разбил свой “макларен”, выжав газ по просьбе Питера Тиля, мир не видел столь дорогостоящего проявления его импульсивности.

Когда Маск вернулся в Остин, к нему в гости заглянул Наваид Фарук – его друг по Университету Квинс, который теперь жил в Лондоне. Прошло более тридцати лет с тех пор, когда они, два стеснительных ботаника, сошлись, играя в стратегии и читая научную фантастику, и Фарук оставался одним из ближайших друзей Маска и входил в число немногих, кто спокойно задавал ему личные вопросы, обсуждал с ним отца и родственников и говорил о периодических приступах одиночества. В субботу, когда они прилетели в Бока-Чику посмотреть Starbase, Фарук задал Маску вопрос о Twitter, который вертелся на языке у многих его друзей: “Зачем ты это делаешь?”

Маск уже думал не только о свободе слова. Он сказал, что надеется сделать Twitter отличной платформой для пользовательского контента, включая музыку, видео и истории. Знаменитости, профессиональные журналисты и обычные люди смогут размещать там плоды своей работы, как в Substack и WeChat, и при желании получать за это деньги.

Приехав на Starbase, Маск прошелся вдоль сборочных линий Starship. Как часто случалось, его расстроило, что некоторые процессы идут очень медленно. Это дало Фаруку повод, вернувшись в Остин в пасхальное воскресенье, задать Маску еще один вопрос, который беспокоил его друзей. “Что насчет времени и психики? – спросил он. – Ты все еще нужен Tesla и SpaceX. Сколько времени уйдет на работу с Twitter?”