Раздражаясь, Маск часто начинает закидывать людей конкретными вопросами. Он обрушился на руководителей Twitter. Сколько в среднем строк кода ежедневно пишут программисты? В его команде по разработке автопилота в Tesla всего двести программистов, зачем же в Twitter две с половиной тысячи? Twitter ежегодно тратит 1 млрд долларов на серверы. Какие функции отнимают больше всего машинного времени и памяти и какой у них порядок приоритетности? Четких ответов ему не давали. В Tesla он увольнял людей, которые не знали таких вещей. “Это было худшее совещание по оценке деятельности во всей моей жизни, – сказал он. – Я не включал в сделку условие о проведении полной финансово-юридической экспертизы, но полагал, что они смогут обосновать данные, которые сами предавали огласке. Иначе это просто надувательство”.
<p>Метания</p>Острые вопросы и суровые вызовы Маска показывали, что он пока еще не был уверен, что хочет закрыть эту сделку. Большую часть времени он хотел довести дело до конца. Вроде как. Но его аппетиты менялись, а эмоции противоречили друг другу.
Он считал, что переплатил, и это была правда. Расходы на рекламу летом 2022 года снижались в силу неопределенной ситуации в экономике, и биржевая стоимость компаний, владеющих социальными сетями, резко падала. Акции Facebook[20] с начала года подешевели на 40 %, а Snap – на 70 %. Акции Twitter теперь были на 30 % дешевле тех 54,20 доллара, которые предлагал Маск, а это говорило о том, что на Уолл-стрит не было уверенности в оформлении сделки. Как говорил ему отец, когда они посещали парки развлечений во Флориде, кока-кола, которую тебе продали втридорога, не так сладка на вкус. Поэтому, сидя на совещании с руководителями Twitter, Маск никак не мог избавиться от желания подготовить почву для отмены сделки или пересмотра цены.
“После того, что они наговорили, пути вперед нет, – сказал он мне сразу после встречи в штаб-квартире Twitter. – Чтобы заплатить сорок четыре миллиарда долларов, и компании, и лично мне придется влезть в большие долги. Думаю, сделка с Twitter срывается. Теоретически она может состояться, но необходимо существенно снизить цену – без преувеличения раза в два, не меньше”.
У него возникали и более общие сомнения, стоит ли влезать в столь хлопотное предприятие. “У меня есть вредная привычка откусывать гораздо больше, чем я могу прожевать, – признался он. – Думаю, мне просто стоит меньше думать о Twitter. Даже этот разговор – потеря времени”.
На следующей неделе, 13 мая, около четырех утра по центральноамериканскому времени он опубликовал твит: “Сделка с Twitter временно приостановлена в ожидании расчетов, подтверждающих, что доля спамерских и фальшивых аккаунтов действительно составляет менее 5 % от числа пользователей”. Цена акций Twitter до открытия рынка упала на 20 %. Бизнес-менеджер Маска Джаред Берчалл и юрист Алекс Спиро отчаянно пытались убедить его отозвать сделанное заявление. Они говорили, что пока еще теоретически сохраняется возможность отказаться от сделки, но, с юридической точки зрения, опасно объявлять о своем желании отозвать предложение. Через два часа Маск опубликовал дополнение из четырех слов: “По-прежнему настроен на покупку”.
Это один из немногих случаев, когда я наблюдал, как Маск сомневается в себе. В последующие пять месяцев, до самого закрытия сделки в октябре, он периодически восторженно рассказывал о возможности превратить Twitter в “универсальное приложение” с финансовыми услугами и отличным контентом и тем самым поспособствовать спасению демократии. Но порой он становился сердит и холоден, грозил подать в суд на совет директоров и руководство Twitter и настаивал, что хочет отозвать свое предложение.
<p>Общее собрание</p>Не посоветовавшись со своими юристами, Маск принял приглашение на виртуальное общее собрание сотрудников Twitter, назначенное на 16 июня. “Это был один из тех примеров, когда Илон вполне в своем духе просто принял приглашение, не поговорив ни с кем из нас и никак не подготовившись”, – говорит Берчалл. Маск сидел в гостиной своего остинского дома и сначала даже не мог подключиться к собранию, поскольку оно проводилось в Google Meet, а его аккаунт Google не был привязан к ноутбуку. В конце концов он подключился с телефона. Пока мы ожидали его, один из организаторов встречи спросил: “Кто‐нибудь знает, кто такой Джаред Берчалл?” Его на собрание не пустили.
