Маск встретился с ней несколько месяцев назад, когда давал интервью Сэму Альтману, вместе с ним основавшему OpenAI, на конференции Allen & Company в Сан-Валли. Она прошла за кулисы, чтобы сказать, как рада, что он пытается купить Twitter, и они обменялись парой слов. Когда в начале декабря Тайбби готовился к публикации своих “файлов Twitter”, Маск понял, что одному журналисту не справиться с таким огромным объемом материала. Его инвестор, товарищ-технарь и поборник свободы слова Марк Андриссен посоветовал ему привлечь к делу Вайс, поэтому, сидя в самолете на обратном пути из Нового Орлеана, где он встречался с Макроном, Маск отправил Вайс неожиданное сообщение, которое она получила вечером 2 декабря.
Вайс и Боулс, взяв с собой своего трехмесячного ребенка, поспешили на рейс до Сан-Франциско, который вылетал через два часа. Когда в одиннадцать вечера в ту пятницу они поднялись на десятый этаж штаб-квартиры Twitter, Маск стоял у кофе-машины, одетый в синюю куртку проекта Starship. Он пребывал в приподнятом настроении и провел им экскурсию по зданию, показав запасы футболок “Оставайся пробужденным” и другие пережитки старого режима. “Эти варвары прорвались сквозь ворота и воруют мерч!” – заявил он. Вайс показалось, что он напоминает ребенка, который только что купил целый магазин сладостей и не может поверить, что все это теперь принадлежит ему. Мушкетеры Росс Нордин и Джеймс Маск показали Вайс и Боулс некоторые компьютерные инструменты, чтобы работать с архивами компании в Slack. Они сидели в штаб-квартире до двух часов ночи, а затем Джеймс отвез их в гостиницу.
Бари Вайс
Когда на следующее утро, в субботу, Вайс и Боулс пришли в офис Twitter, они снова обнаружили Маска, который по‐прежнему ночевал на диване в библиотеке, у кофе-машины. Он завтракал хлопьями из бумажного стаканчика. Два часа они сидели в переговорной комнате и обсуждали его планы на Twitter. Зачем он это делает? – спросили они. Сначала он ответил, что купил компанию вынужденно, хотя после апрельского предложения у него и появились сомнения. “Я правда не был уверен, хочу ли завершать покупку, но юристы сказали, что я должен это проглотить, и вот я здесь”, – сказал он.
Но затем Маск стал вдумчиво рассуждать о своем желании создать публичную площадку, где соблюдается свобода слова. На кону стояло “будущее цивилизации, – сказал он. – Рождаемость падает, полиция мысли становится все сильнее”. Он полагал, что полстраны не доверяет Twitter, поскольку там подавляются определенные точки зрения. Чтобы справиться с этим, компании нужно обеспечить радикальную прозрачность. “Перед нами стоит цель очиститься от всех прошлых грехов и начать с чистого листа. Я не просто так ночую в штаб-квартире Twitter. Ситуация критическая”.
“И ему почти веришь”, – сказала мне впоследствии Вайс. В этом замечании не было яда – она говорила с искренней убежденностью.
Однако, хотя Маску и удалось произвести на нее впечатление, она сохранила скепсис, который делал ее независимой журналисткой. В какой‐то момент в ходе двухчасового разговора она спросила, как интересы Tesla в Китае могут повлиять на его руководство Twitter. Маску это не понравилось. Говорить предполагалось о другом. Вайс настаивала. Маск сказал, что Twitter действительно необходимо выбирать слова, когда речь заходит о Китае, поскольку бизнес Tesla нельзя ставить под угрозу. Он отметил, что преследование уйгуров в Китае не так однозначно. Вайс это насторожило. В конце концов Боулс вступила в разговор, чтобы разрядить атмосферу парой шуток. Они перешли к другим вопросам.
Ирония – или, по крайней мере, сложность – ситуации усугублялась тем, что Маску пришлось закончить общение и улететь в Вашингтон, где у него была назначена встреча с высокопоставленными правительственными чиновниками, темой которой должны были стать совершенно секретные вопросы о запуске спутников силами SpaceX.
Вечером в пятницу Вайс и Боулс дружно взялись за работу с “файлами Twitter”, но в выходные зашли в тупик, поскольку им пока не предоставили инструменты, чтобы попасть в архив сообщений из Slack и электронных писем сотрудников. Настаивая на необходимости обеспечения конфиденциальности, юридический отдел не позволял им получить непосредственный доступ к файлам. В субботу им помогал вездесущий мушкетер Нордин, который открывал архивы на своем ноутбуке. Но в итоге он вымотался и проголодался, а дома у него скопилось грязное белье, и на следующий день он решил не приходить в офис. В конце концов, было воскресенье. Он пригласил Вайс и Боулс к себе в квартиру, откуда открывался вид на квартал Кастро в Сан-Франциско, и они принялись с его ноутбука просматривать сообщения в публичном канале Twitter в Slack.
