Можно ли сказать, что дерзость и отвага, которые подталкивают Маска ставить перед собой грандиозные цели, искупают его грубость, резкость и опрометчивость? Что они искупают все моменты, когда он ведет себя как козел? Конечно же нет. Можно восхищаться тем, что хорошего есть в человеке, и осуждать его за плохое. Но при этом важно понимать, что все черты личности переплетаются друг с другом, порой очень тесно. Устранить негативные характеристики, не повредив остальное, бывает чрезвычайно сложно. Как учит нас Шекспир, безупречных героев не бывает, и одни из них оказываются трагичны, другие – повержены, а те, кого мы считаем злодеями, на самом деле гораздо более сложны. Он пишет: “Ошибки, говорят, людей формуют”[27].
На неделе, на которую был назначен запуск, Антонио Грасиас и другие друзья поговорили с Маском о том, что он должен сдерживать свои горячие и разрушительные порывы. Они сказали, что, если он собирался возглавить новую эпоху исследований космоса, ему нужно стать выше политики. Они вспомнили, как однажды Грасиас заставил его на всю ночь запереть телефон в гостиничном сейфе и сам ввел код, чтобы Маск не достал его и не начал твитить, но в три часа ночи Маск проснулся и вызвал охранника, чтобы открыть сейф. После пуска он показал, что бывает сознателен. “Я так часто сам себе стреляю в ноги, что пора купить кевларовые сапоги”, – пошутил он и предположил, что в
И правда, Маску, пожалуй, не помешала бы кнопка самоконтроля, которая позволила бы ему не публиковать опрометчивые твиты, а также сдерживать свою импульсивность и ограничивать проявления сатанинского режима, которые не обходятся без последствий. Но мог ли сдерживаемый Маск добиться того же, чего и несдержанный? Может, он пришел к успеху именно потому, что у него нет ни фильтров, ни границ? Получится ли у нас отправить ракеты на орбиту и перевести мир на использование электрических автомобилей, не принимая Маска целиком, при всей его неуравновешенности? Порой великими новаторами становятся сознательно идущие на риск великовозрастные дети, которые упрямо отказываются приучаться к горшку. Они бывают безрассудными, неприятными и даже деструктивными. Они также бывают безумными. Безумными настолько, чтобы счесть, что им под силу изменить весь мир.
Илон Маск позволил мне на два года стать его тенью, присутствовать на его встречах, проводить с ним десятки интервью и беседовать с ним поздними вечерами; он предоставил мне свои электронные письма и текстовые сообщения, а также настоятельно рекомендовал своим друзьям, коллегам, родственникам, противникам и бывшим женам не уходить от разговора со мной. Он не просил прочитать получившуюся книгу до публикации, не читал ее и не влиял на содержание написанного.
Я благодарен всем, кто давал мне интервью, и перечислил их поименно в списке источников. Мне хотелось бы особенно отметить ряд людей, которые оказывали мне поддержку, предоставляли фотографии и давали советы: Мэй Маск, Эррола Маска, Кимбала Маска, Джастин Маск, Клэр Буше (Граймс), Талулу Райли, Шивон Зилис, Сэма Теллера, Омида Афшара, Джеймса Маска, Эндрю Маска, Росса Нордина, Дхавала Шроффа, Билла Райли, Марка Джанкосу, Кико Дончева, Джен Балахадиа, Ларса Морави, Франца фон Хольцхаузена, Джареда Берчалла и Антонио Грасиаса.
Моим неутомимым фоторедактором была Крэри Паллен, которая работала и с большинством моих предыдущих книг. Все они были опубликованы издательством
И как всегда, Кэти и Бетси.
Пролог. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Эрролом Маском, Мэй Маск, Тоской Маск, Джастин Маск, Талулой Райли, Клэр Буше (Граймс) и Питером Тилем. Tom Junod, “Triumph of His Will”,