Илон Маск полностью

Нужные конденсаторы нашлись в магазине электроники в Миннесоте. Туда отправили стажера из Техаса. Тем временем Алтан снял силовые блоки с ракеты на Омелеке, сел на катамаран до Кваджа и провел ночь на бетонной плите возле аэропорта, чтобы не прозевать рано утром рейс до Гонолулу и затем пересесть на самолет до Лос-Анджелеса. Жена встретила его в аэропорту и довезла до штаб-квартиры SpaceX. Туда же приехал и стажер, который прилетел из Миннесоты с новыми конденсаторами. Алтан установил их в дефектные силовые блоки и запустил двухчасовую проверку, а сам поспешил в это время заехать домой и переодеться. Затем они с Маском сели в частный самолет и отправились обратно на Квадж, захватив с собой стажера, который заслужил это путешествие в качестве награды за свои труды. Алтан надеялся поспать в самолете – он сорок часов почти не смыкал глаз, – но Маск засыпал его вопросами о каждой детали в электрической цепи. Вертолет доставил их с аэродрома на Омелек, где Алтан установил подготовленные блоки в ракету. Они работали исправно. Трехсекундное огневое стендовое испытание прошло успешно, и первую попытку пуска Falcon-1 запланировали провести через несколько недель.

“Хочешь прокатиться на велосипеде?” – спросил Кимбал брата, когда они проснулись в шесть утра. Они прилетели на Квадж к дате, на которую был назначен запуск – 24 марта 2006 года, – и Илон надеялся, что в этот день ракета Falcon-1, которую он придумал четыре года назад, войдет в историю.

“Нет, мне нужно в командный пункт”, – ответил Илон.

“Но пуск еще не скоро, – возразил Кимбал. – Давай прокатимся. Снимем стресс”.

Илон уступил, и они в своем бешеном темпе забрались на утес, откуда открывался прекрасный рассветный вид. Там Илон долго стоял молча, глядя вдаль, а затем отправился в командный пункт. В шортах и черной футболке он мерил шагами комнату, заставленную казенными деревянными столами. Волнуясь, Маск часто ищет успокоения в будущем. Он немало удивляет своих инженеров, которые сосредоточены на грядущем важном событии, в подробностях расспрашивая их о том, что случится лишь через много лет: о высадке на Марсе, о роботакси без рулей, о вживляемых в мозг микросхемах, подключенных к компьютерам. В Tesla, сталкиваясь с проблемами в ходе производства родстера, он расспрашивал команду о деталях для следующего задуманного автомобиля.

В тот день на Квадже, когда до первого пуска Falcon-1 оставалось меньше часа, Маск выяснял у инженеров, какие компоненты необходимы для Falcon-5 – будущей ракеты с пятью двигателями Merlin. “Алюминиевый сплав для топливных баков уже заказали?” – спросил он издерганного Криса Томпсона, который сидел за пультом, руководя обратным отсчетом. Когда Томпсон, один из первых инженеров SpaceX, сказал нет, Маск разозлился. “У нас отсчет в разгаре, а он решил завести глубокий и напряженный разговор о материалах, – впоследствии сказал Томпсон Эрику Бергеру. – Я просто онемел! Такое впечатление, будто он даже не понимал, что мы пытаемся запустить ракету и что я руковожу пуском, отдавая практически каждую необходимую команду. Я был в шоке”.

Маск вернулся в настоящее лишь в момент пуска. Когда ракета Falcon-1 оторвалась от площадки, а инженеры в командном пункте вскинули кулаки, Маск сосредоточился на видео с камеры, направленной со второй ступени вниз. Через двадцать секунд после взлета камера с порядочного расстояния показала девственный пляж и бирюзовые волны, омывающие Омелек. “Она взлетела! – воскликнул Кимбал. – Действительно взлетела!”

Еще через пять секунд Том Мюллер, следивший за поступающими данными, заметил проблему. “Вот черт, – сказал он. – Мы теряем тягу”. Кенигсманн увидел, что из двигателя вырываются языки пламени. “Вот черт, – повторил он вслед за Мюллером. – У нас пожар, протечка”.

На мгновение у Маска зародилась надежда, что ракета поднимется достаточно высоко и огонь погаснет из‐за малого содержания кислорода в верхних слоях атмосферы. Но вместо этого она начала падать. Омелек на видео стал становиться ближе. Затем видеотрансляция прервалась. Горящие обломки упали в океан. “У меня скрутило живот”, – говорит Маск. Через час он и все ведущие инженеры – Мюллер, Кенигсманн, Базза и Томпсон – на армейском вертолете отправились на место крушения.

Тем вечером все собрались в уличном баре на Квадже и молча потягивали пиво. Пара инженеров плакали. Маск хандрил молча, с каменным лицом и отсутствующим взглядом. Затем он очень тихо заговорил. “Когда мы только начинали, все понимали, что первая миссия может провалиться, – сказал он. – Но теперь мы построим другую ракету и попробуем снова”.