Конечно, их глазам открывались великолепные зрелища. Но были и долгие часы неудобств, скуки и пошлости. Так, например, по дороге в Май-Ке их уговаривали задержаться в какой-то безымянной деревушке, для того чтобы посмотреть на местное празднество – ежегодное утопление осла. Происхождение этого ритуала, как им было сообщено, окутано глубочайшей тайной и скрывается в далекой древности. Они отказались (Миляга не преминул заметить, что это знаменует низшую точку упадка в их путешествии) и отправились в путь в задней части автофургона, водитель которого проинформировал их о том, что этот экипаж служил шести поколениям его семьи для перевозки навоза. Потом он пустился в долгие объяснения по поводу жизненного цикла древнего врага их семьи – зверя под названием пенсану, который одним лишь катышком своего дерьма мог испортить целый фургон навоза и сделать его несъедобным. Они не стали выспрашивать у него, кто именно обедает в этом регионе подобным образом, но еще много дней тщательно изучали содержимое своих тарелок.
Сидя в зале ожидания и катая ногой шарики овечьего дерьма, Миляга мысленно обратился к одной из высших точек их путешествия по Третьему Доминиону. Это был их визит в город Эффатои, который Миляга тут же окрестил Аттабоем.[9] Он был не таким уж большим – размером примерно с Амстердам, и не уступал ему очарованием, – но это был рай для азартных игроков, и он притягивал души, поклонявшиеся его величеству Случаю, со всех концов Доминиона. Если вам закрыли кредит в казино или на арене для петушиных боев, то вы всегда могли отыскать какого-нибудь отчаявшегося беднягу, который готов был поспорить с вами о том, какого цвета окажется у вас моча. Работая на пару с эффективностью, которую, без сомнения, можно было объяснить только телепатическим контактом, Миляга и мистиф заработали себе небольшое состояние – как минимум в восьми валютах, – вполне достаточное, чтобы обеспечить им одежду, еду и билеты на поезд до самого Изорддеррекса. Но не из-за выгоды Миляга чуть было не поддался искушению поселиться в этом городе, а из-за местного деликатеса – пирожного из тонкого теста с начинкой из размоченных в меду семян гибрида между персиком и гранатом, которое он ел перед игрой, чтобы набраться сил, потом во время игры, чтобы успокоить нервы, и после игры, чтобы отпраздновать их победу. И лишь когда Пай убедил его, что такие пирожные продаются повсюду (и даже если и нет, у них теперь достаточно средств, чтобы нанять личного кондитера), Миляга согласился покинуть этот город. Впереди их ожидал Л'Имби.
– Мы должны ехать, – сказал мистиф. – Скопик будет ждать нас...
– Ты это говоришь так, словно он знает, что мы приедем.
– Я всегда желанный гость, – сказал Пай.
– Когда ты в последний раз был в Л'Имби?
– По крайней мере... около двухсот тридцати лет назад.
– Он, наверное, уже давно умер.
– Только не Скопик, – сказал Пай. – Это очень важно чтобы ты увиделся с ним, Миляга. Особенно сейчас, когда перемены носятся в воздухе.
– Раз ты хочешь, мы так и сделаем, – ответил Миляга. – Сколько нам ехать до Л'Имби?
– День, если сядем на поезд.
Именно тогда Миляга впервые услышал о железной дороге, которая соединяла города Яхмандхас и Л'Имби: город печей и город храмов.
– Тебе понравится Л'Имби, – сказал Пай. – Это место создано для размышлений.
Отдохнув и пополнив денежные запасы, они выехали из Аттабоя на следующее утро. Сначала они путешествовали в течение дня вдоль реки Фефер, потом, через Хаппи и Оммотаджив, они попали в провинцию под названием Чед Ло Чед, потом в Город Цветов (в котором никаких цветов не оказалось) и наконец в Май-Ке, зажатый в тиски между нищетой и пуританизмом.
С платформы до Миляги донесся голос Пая:
– Хорошо.
Он с трудом оторвался от прохладной стены и снова шагнул в удушливую жару.
– Поезд? – спросил он.
– Нет. Расчеты. Я закончил их. – Мистиф созерцал нацарапанные перед ним пометки. – Конечно, все это приблизительно, но я полагаю, что ошибка не может быть больше одного или двух дней. Максимум, трех.
– Ну так какое сейчас число?
– Попробуй угадать.
– Март... десятое.
– Мимо, – сказал Пай. – По этим расчетам сейчас семнадцатое мая.
– Невозможно.
– Но это так.
– Весна уже почти кончилась.
– Ты хочешь, чтобы мы снова оказались там? – спросил Пай.
Миляга задумался над этим вопросом и наконец ответил:
– Да не то чтобы очень. Просто мне хочется, чтобы поезда ходили по расписанию.
Он подошел к краю платформы и устремил взгляд на уходящий вдаль путь.
– Никаких признаков, – сказал Пай. – Мы бы быстрее добрались на доки.
– Ты опять...
– Что опять?
– Опять произносишь то, что уже готово сорваться у меня с языка. Ты что, читаешь мои мысли?
– Нет, – сказал Пай, стирая ногой свои записи.
– Так как же тогда мы смогли выиграть такую кучу денег в Аттабое?
– Просто ты все схватываешь на лету, – ответил Пай.
– Только не говори мне, что все произошло само собой, – сказал Миляга. – Я за всю свою жизнь не выиграл ни гроша, и тут вдруг, когда со мной был ты, я не упустил ни единого выигрыша. Это не может быть совпадением. Скажи мне правду.
