Одного слова от предводительницы было достаточно, чтобы он осекся. Потом, отвечая на вопрос, он назвал двух своих спутников: Хуззах Апинг и Джон Фьюри Захария. Последовал еще один короткий обмен репликами между членами квартета, во время которого Пай выбрал момент для пояснения.
– Это очень деликатная ситуация, – сказал он.
– Я думаю, это нам и так ясно.
– Большинство моих людей покинули Кеспарат.
– И где они?
– Некоторых замучили и убили. Некоторых используют вместо рабов.
– Но вот возвращается их блудный сын. Так почему же они не рады?
– Они думают, что, возможно, я шпион или просто сумасшедший. В обоих случаях я представляю для них опасность. Они собираются допросить меня. Это единственная альтернатива немедленной казни.
– Возвращение домой...
– Во всяком случае, хоть несколько остались в живых. Когда мы пришли сюда, я уж было подумал...
– Я знаю, что ты подумал. Я подумал то же самое. Они говорят по-английски?
– Конечно. Но для них говорить на родном языке – это вопрос чести.
– Но они поймут меня?
– Не надо, Миляга...
– Я хочу, чтобы они знали, что мы не враги им, – сказал Миляга и обратился к взводу. – Вы уже знаете мое имя, – сказал он. – Мы пришли сюда с Пай-о-па, потому что думали, что найдем здесь друзей. Мы не шпионы. Мы не убийцы.
– Брось, Миляга, – сказал Пай.
– Вместе с Паем мы проделали долгий путь, чтобы оказаться здесь. Из самого Пятого Доминиона. И с самого начала нашего путешествия Пай мечтал о том, как он вновь увидит свой народ. Вы понимаете? Вы и есть та самая мечта, навстречу которой Пай так долго шел.
– Им нет до этого дела, Миляга, – сказал Пай.
– Им должно быть до этого дело.
– Это их Кеспарат. Пусть они поступают так, как у них тут заведено.
– Пай прав, – сказал Миляга после секундного размышления. – Это ваш Кеспарат, и мы здесь только посетители. Но я хочу, чтобы вы поняли одну очень важную вещь. – Он перевел взгляд на женщину, клинок которой чуть не снес Паю голову. – Пай – мой друг, – сказал он. – И я буду защищать моего друга до последней капли крови.
– Ты приносишь больше вреда, чем пользы, – сказал мистиф. – Пожалуйста, прекрати.
– Я думал, они встретят тебя с распростертыми объятиями, – сказал Миляга, оглядывая абсолютно бесстрастные лица четверки. – Что с ними такое приключилось?
– Они защищают то малое, что у них осталось, – сказал Пай. – Автарх уже засылал сюда шпионов. Репрессии. Похищения. Забирали детей, а отдавали головы.
– О, Господи. – С извиняющимся видом Миляга пожал плечами. – Простите меня, – сказал он, обращаясь ко всем Эвретемекам. – Я просто хотел высказать свое мнение.
– Ну, ты его высказал. Может быть, теперь ты предоставишь дело мне? Дай мне несколько часов, и я смогу убедить их в нашей искренности.
– Ну разумеется, если ты думаешь, что этого времени хватит. Мы с Хуззах можем подождать тут, пока ты выяснишь все проблемы.
– Не здесь, – сказал Пай. – Мне не кажется, что это было бы благоразумным.
– Почему?
– Просто не кажется, – сказал Пай с легкой настойчивостью в голосе.
– Ты боишься, что они собираются убить нас, так ведь?
– Ну... у меня... есть некоторые сомнения, скажем так.
– Тогда мы все сейчас уйдем.
– Такой возможности у нас нет. Я остаюсь, а вы уйдете. Вот, что они предлагают. И это не предмет для обсуждения.
– Понятно.
– Со мной все будет хорошо, Миляга, – сказал Пай. – Почему бы вам не вернуться в кафе, где мы ели завтрак? Ты сможешь его найти?
– Я могу, – сказала Хуззах. Во время этого разговора она стояла, опустив глаза вниз. Теперь она подняла их, и они были полны слез.
– Подожди меня там, ангел, – сказал Пай, впервые назвав ее милягиным прозвищем. – Оба вы ангелы.
– Если ты не присоединишься к нам до захода солнца, мы вернемся и найдем тебя, – сказал Миляга. Сказав это, он грозно расширил глаза. Улыбка была у него на губах, угроза – во взгляде.
Мистиф протянул руку для рукопожатия. Миляга взял ее и привлек мистифа к себе.
– Я не шучу, – сказал он. – Я говорю это совершенно серьезно.
– Мы поступили правильно, – сказал Пай. – Все остальное было бы неблагоразумным. Прошу тебя, Миляга, доверяй мне.
– Я всегда доверял тебе, – сказал Миляга, – и всегда буду доверять.
– Нам повезло, Миляга, – сказал Пай.
– В чем?
– В том, что мы провели все это время вместе.
Миляга встретился взглядом с Паем и понял, что мистиф прощается с ним всерьез. Несмотря на все свои оптимистические заверения, Пай, судя по всему, совершенно не был уверен в том, что они встретятся вновь.
– Я увижу тебя через несколько часов, Пай, – сказал Миляга. – Моя жизнь зависит и от этого. Ты понимаешь? Мы давали друг другу обеты.
Пай кивнул и высвободил руку из милягиного пожатия. Маленькие, теплые пальчики Хуззах уже ждали своей очереди.
– Давай-ка пойдем, ангел мой, – сказал Миляга и повел Хуззах обратно к воротам Кеспарата, оставляя Пая под охраной взвода.
