Он подошел к Юдит, пытаясь придумать какое-нибудь спасительное средство. Неожиданно в памяти у него всплыл Чика Джекин с высоко поднятыми руками, которыми он защищал их от падающих обломков. Может ли он сделать так же? Не давая себе времени на размышления, он поднял руки над головой ладонями вверх, в точности подражая монаху, и шагнул за пределы тени. Один стремительный взгляд вверх подтвердил и распад Оси, и масштаб нависшей над ними угрозы. Даже сквозь густое облако пыли он видел, как монолит сбрасывает с себя каменные глыбы, каждая из которых с легкостью могла раздавить их в лепешку. Но защита сработала. Глыбы рассыпались вдребезги в двух или трех футах у него над головой, а их осколки образовывали вокруг него живой подвижный свод. Однако он все равно ощущал их падение: его запястья, руки и плечи содрогались от мощных толчков, и он знал, что сил у него хватит только на несколько секунд. Но Юдит уже уловила логику в его безумии и шагнула за ним под его хрупкий щит. Между тем местом, где они стояли, и дверью было около десяти шагов.
– Веди меня, – сказал он ей, боясь, что отведя взгляд от каменного дождя, он может утратить сосредоточенность, и чары его потеряют свою силу.
Юдит обхватила его за талию и повела вперед, объясняя, куда поставить ногу, чтобы не споткнуться о камень, и предупреждая о завалах. Это было самой настоящей пыткой, и вскоре обращенные вверх ладони Миляги под градом ударов опустились почти до уровня его роста. Но ему удалось продержаться до двери, и они проскользнули в нее, оставив у себя за спиной такой град обломков Оси и ее тюрьмы, что за ним нельзя было разглядеть ни то ни другое.
Юдит бросилась вниз по сумрачной лестнице. Стены ходили ходуном и покрывались мелкими трещинками – катастрофа наверху подбиралась к основаниям Башни, – но им удалось преодолеть целыми и невредимыми и содрогающийся коридор, и следующий пролет лестницы, ведущий на самый нижний уровень. Миляга был поражен, увидев и услышав Конкуписцентию, которая голосила в коридоре, словно охваченный ужасом осел, наотрез отказываясь идти на поиски своей хозяйки. Но Юдит не была подвержена подобным приступам малодушия. Она уже распахнула дверь и ринулась вниз, крича на бегу имя Кезуар, чтобы вывести ее из наркотического ступора. Миляга последовал за ней, но был оглушен какофонией, в которой смешались доносившийся сверху грохот распада и гул какого-то маниакального бормотания. Когда он добрался до комнаты, Юдит уже успела поднять свою сестру на ноги. В потолке виднелись угрожающие трещины, сверху сыпалась пыль, но Кезуар, похоже, и дела не было.
– Я же сказала, что ты вернешься, – сказала она. – Ведь правда? Ну не говорила ли я, что ты вернешься? Хочешь поцеловать меня? Пожалуйста, поцелуй меня, сестричка.
– Что это она несет? – спросил Миляга.
Звук его голоса исторг из груди Кезуар яростный вопль.
– Что ты сделала? – закричала она. – Зачем ты привела сюда его?
– Он пришел, чтобы помочь нам, – ответила Юдит.
Кезуар плюнула в направлении Миляги.
– Оставь меня! – взвизгнула она. – Тебе мало того, что ты уже успел натворить? Теперь ты хочешь отнять у меня мою сестру? Ах ты ублюдок! Нет уж, я тебе не позволю. Мы умрем, прежде чем ты успеешь к ней притронуться! – Она потянулась к Юдит, всхлипывая от страха. – Сестра! Сестра!
– Не пугайся, – сказала Юдит. – Это друг.
Она посмотрела на Милягу.
– Успокой же ее, – взмолилась она. – Объясни ей, кто ты, чтобы мы могли поскорее отсюда убраться.
– Боюсь, она уже знает, кто я, – ответил Миляга.
Губы Юдит уже сложились, чтобы произнести слово «что?», но Кезуар вновь забилась в панике.
– Сартори! – завизжала она, и эхо ее разоблачения заметалось по комнате. – Это Сартори, сестра! Сартори! Сартори!
Миляга поднял руки в комическом жесте капитуляции и попятился от женщины.
– Я не собираюсь к тебе прикасаться, – сказал он. – Объясни ей, Джуд. Я не причиню ей никакого вреда!
Но припадок Кезуар возобновился.
– Оставайся со мной, сестра, – закричала она, хватая Юдит за руку. – Ему не под силу убить нас обеих!
– Ты не можешь здесь остаться, – сказала Юдит.
– Я никуда отсюда не пойду! – заявила Кезуар. – Там нас поджидают его солдаты! Розенгартен! Вот какую встречу он нам приготовил! Нас ждут пытки!
– Там безопаснее, чем здесь, – сказала Юдит, бросая взгляд на потолок. На нем вздулось несколько нарывов, из которых непрерывно сочился гной обломков. – Надо торопиться!
Но она продолжала отказываться и, обхватив Юдит мертвой хваткой, била ее по щеке своей влажной, липкой ладонью – короткие, нервные удары.
– Мы останемся здесь вдвоем, – сказала она. – Уста к устам. Душа к душе.
– Это невозможно, – сказала Юдит, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно, насколько это было возможно в подобных обстоятельствах. – Я не хочу быть похороненной заживо. Да и ты не хочешь.
– Если нам предстоит умереть, мы умрем, – сказала Кезуар. – Я не хочу, чтобы он снова прикасался ко мне, слышишь меня?
– Я знаю. Я понимаю.
– Никогда! Никогда!
