- Роберт, право же, не стоит все усложнять. Твое упрямство может замедлить процесс восстановления. Уверен, что ты этого не хочешь. Чем раньше мы закончим, тем быстрее ты сможешь вернуться к Арклайт. Арк-лайт. Филиппа. Ты помнишь Филиппу, Роберт? - при упоминании знакомого имени по телу прокатилась волна звенящей дрожи; Призм замер, вонзив взгляд в бесстрастное лицо Эссекса. Филиппа… Сонтаг. Арклайт. Пурпурные жесткие волосы, аметистовые глаза… и красные царапины на коже от его пальцев. Призм любил… любит ее. Один-единственный кивок выпил жалкие остатки его сил, и мутант, опустошенный, обмяк на столе. Уголки тонкого рта ученого приподнялись в хищной улыбке. - Помнишь? Хорошо? Мозговая активность стабильна… Объект реагирует на внешние раздражители… С тобой было удивительно приятно работать, Роберт. Надеюсь, нам с тобой еще удастся посотрудничать.
Мечтай, мысленно плюнул Призм и от боли выгнулся дугой, едва не ломая позвоночник, когда Эссекс принялся сгибать и разгибать его руку, разрабатывая.
- Привыкай, Роберт. Привыкай. Совсем уже скоро ты станешь настоящим мальчиком.
***
Синие вены, просвечивающие под болезненно-желтой шелушащейся кожей, оплетали по внутренней стороне рук и убегали под рукава футболки. На сгибе локтя сливово-синим пятном растекся след от укола, и крохотная ранка запеклась темно-бордовой корочкой, которая постоянно трескалась и кровила. Последняя инъекция была неделю назад, однако след от нее все никак не желал заживать. Тело тяжело переносило любые повреждения, даже слабый ушиб вспухал гематомой, а любая царапина воспалялась и гноилась. Волосы, пшенично-желтые, сухие и ломкие, лезли, на расческе оставались целые пучки, а ногти, мягкие, тонкие, словно бумага, слоились и трескались; глаза чесались и слезились. Мистер Синистер уверял, что это лишь побочные эффекты, и все со временем пройдет. Не все сразу же, Роберт, мягко упрекал он, и красные блики в его глазах дрожали огоньками прицелов. Призм рассеянно коснулся сухими ладонями своих запавших щек. Остро выступали скулы и угловатый подбородок, запали окруженные тенями глаза, чуть подрагивали тонкие, синеватые губы; все было таким… непривычно мягким, чувствительным. Тело, раньше ощущавшееся одним целым, рассыпалось, распадалось кусочками мозаики. Было так… странно, словно был Призм бесплотной тенью и наблюдал за самим собой со стороны. Нет, не за собой; Роберт был мутантом, а человек, стоящий сейчас перед зеркалом, которое криво ухмылялось продольной трещиной, был болен, отравлен. Принял яд за панацею и глотал его жадно, словно голодный птенец, желая измениться, стать другим, а теперь, изменившись, не знал, что со всем этим делать.
Упавшие на лоб волосы щекотно мазнули по коже, когда Призм опустил голову, отворачиваясь от глумливо щерившегося зеркала. Под неотрывным взглядом мистера Эссекса у него холодели кончики пальцев и ушей.
- Ты разочарован? - спросил он, складывая пальцы домиком под подбородком. Облаченный в свой излюбленный черный костюм, с алыми лентами плаща, стекающими по креслу, он казался выточенным из обсидиана и коршуном наблюдал за мутантом. - Я предупреждал тебя, что результат может оказаться не таким, как ты ожидал. Твой ген Икс оказался весьма… своенравным. Он полностью поменял структуру твоего организма на клеточном уровне и очень долго сопротивлялся.
- Но я… все еще мутант? - говорил Призм тихо, практически шепча. Стоило хотя бы немного повысить голос, как слова пригоршней игл забивали глотку. Ученый коротко кивнул.
- Нашей целью было не уничтожение твоего Икс гена, Роберт. Он все еще с тобой, но чтобы исход операции был успешным, мне пришлось его заморозить. Он может проснуться, а, может, и нет.
Призм сглотнул горькую слюну.
- И что будет, когда… если он проснется?
- Твоя способность вернется. Ген снова начнет преобразовывать клетки, и строение твоего тела будет стремиться к первоначальному, - опираясь ладонями о стол, Синистер поднялся. - Только в сказках все бывает легко и просто, Роберт. Как бы не хотелось мне быть Голубой феей, я, увы, лишь скромный ученый, - мужчина изобразил улыбку. - Ну, не смею тебя больше задерживать. Некоторые весьма… обеспокоены твоим отсутствием. Уверен, они будут рады узнать, что с тобой все в порядке. В конце концов, ведь ради них все это и делалось.
