- Лучше было бы ее убить, - серьезно заметила мисс Синистер, и мужчина недоуменно приподнял брови. Неужто в словах генетической дочери звучит жалость? - Не знала, что тебе по нраву опыты над детьми.
- Не волнуйся, моя милая, - мистер Синистер бархатисто-ласковым прикосновением убрал смоляные пряди за ухо Клодин. Девушка вздрогнула от неожиданности, замерев куницей перед прыжком. - Я не собираюсь мучить ее больше, чем это необходимо. Тем более, что в нашей семье скоро ожидается пополнение, верно? - Натаниэль сжал угловатый подбородок дочери и с тонкой улыбкой встретил ее разъяренно вспыхнувший взгляд. Продолжая удерживать лицо мисс Синистер, он вынудил ее повернуть голову к высокому резервуару, заполненному мутно-зеленой пузырящейся жидкостью. Темные ленты трубок тянулись к позвоночнику и внутренним сторонам рук, длинные волосы извивались змеями вокруг головы мутанта. Облитое бликами стекло и толща жидкости, вереницы пузырьков, поднимающихся вверх, не позволяли разглядеть черты лица существа, но Натаниэль Эссекс знал, на кого оно будет похожим.
========== Epilogo ==========
В плафоне торшера, всем в разноцветный ромбик, как костюм арлекина, с позеленевшей от времени медной окантовкой по краю, стучало и гудело: мотылек, привлеченный пыльно-золотистым сиянием, в отчаянии бился о толстое стекло. Трепетали крылышки, и тени плясали по стенам. Пушистая кошка с серовато-коричневой, как присыпанное шоколадной пудрой какао, шерстью следила за торшером не мигая; отблески света отражались в ее глазах, сверкающих золотыми монетами. Кончик хвоста игриво подрагивал, она то и дело выпускала коготки, цепляясь за обивку. Шерсть на загривке взволнованно пушилась, и кошка, не сдержавшись, басовито мяукнула, вытянув передние лапы. Призм поднял голову, и квадратные стекла его очков блеснули, отражая свет. Дарси мяукнула снова и с громким урчанием потянулась навстречу тонкой руке хозяина, блаженно прищурила раскосые глаза, когда он ласково почесал ее за ухом. Кошка потерлась головой о ладонь мутанта и охотно завалилась на спину, подставляя светлое брюшко его пальцам. Призм тихо рассмеялся.
- Какая же ты все-таки кокетка, а! - Дарси потянулась всеми четырьмя лапами, манерно выгибая спину. - Сожалею, мисс, но мне еще нужно поработать.
Кошка в ответ с протяжным мявом стукнула его лапой по руке и перевернулась на бок, спиной к Роберту. Хвост недовольно постукивал по подушке, уши чутко поворачивались, ловя каждый звук, будь то скрип карандаша по бумаге или же скрежет ветвей шиповника по оконному стеклу. Когда в кроватке заворочались, закряхтели, а потом тоненько захныкали, Дарси встрепенулась, а Призм отложил карандаш. Кошка вперед него бросилась к кроватке, запрыгнула на комод, едва не свалив на пол кипу журналов, и, опасно свесившись, заглянула в колыбель, тычась мордочкой в тюлевую занавеску, окутавшую кроватку. Роберт отвел в сторону полупрозрачную дымку ткани и нагнулся, чтобы взять дочь на руки, но Дарси текуче проскользнула под его рукой в кроватку и с важным видом улеглась в ногах маленькой Изабеллы так, чтобы девочка до нее не дотянулась - цепкие пальчики Иззи уже не раз выдирали из кошачьей шубки пучки шерсти. Иззи зафыркала, будто ежонок, когда Призм взял ее на руки и бережно уложил на свой локоть. По-младенчески пухлощекая, но бледная, с витьем сиреневатых вен, проступавших под кожей, прозрачными ноготками и бледно-розовыми деснами - ген Икс отметил ее еще с рождения. Роберта тревожило то, как он мог проявиться в будущем; тех испытаний, что выпали на его долю, Призм меньше всего желал своей дочери, но ведь они с Арклайт будут рядом, сделают все, чтобы Изабелла не страдала от своей мутации как от проклятия: приглядят, научат, защитят… Призм принялся укачивать притихшую Иззи, негромко напевая ей колыбельную. Мужчина не помнил слов, только мотив, но и его хватило, чтобы глазки девочки начали слипаться. Она пихнула отца ножкой в ярко-розовой пинетке, уткнулась носом ему в подмышку, слюнявя рубашку, и засопела. На руках Иззи засыпала легко и быстро, но и проснуться могла от любого шороха, а в кроватке сразу принималась пыхтеть и ворочаться. Милее всего Изабелле была постель ее родителей: низкий, скрипучий диван, сейчас укутанный цветастым покрывалом; там Иззи спалось крепче всего, но только если рядом была мать, а сейчас дом пустовал без Филиппы, и Роберт беспокойно поглядывал то на часы, то в окно - не рассекут ли сумеречную мглу фары подъехавшего автомобиля?
Ее не было уже вторые сутки, и Призм волновался; он всегда волновался, когда Арклайт уходила куда-то без него, но Иззи была слишком мала, чтобы оставлять ее дома одну. Не бежать же ему на соседнюю улицу к Перл, чтобы потом броситься в ночь на поиски жены! Арклайт часто брала сверхурочные, возвращалась домой хмурая, пьяная от усталости, и, не раздеваясь, падала на диван, не замечая радостно тянувшую к ней ручки Иззи и трущуюся об ее ноги Дарси.
