Маленькая столовая виллы «Эммеранс» была выдержана в тепло-коричневых тонах — пол, ковер, гардины, затянутые тканью потолок и стены, — все темное, цвета табака, но тем ярче золотилась бахрома на гардинах и тем праздничней сиял под люстрой накрытый стол с серебром приборов, хрустальным блеском стекла и мягким свечением фарфора. Клейн — свежий и тонко пахнущий легкой парфюмерией, в шоколадном халате с атласными обшлагами — кивнул Марсель, перебирая что-то вроде четок; Аньес жестом пригласила ее к столу.
Было красиво и тихо, как в сказке.
Минуту-две она-сидела, не зная, на чем сосредоточиться, — на розах, стоящих в вазе посреди стола, на подносе с коробкой сигар, секатором и свечой, на точных и неторопливых движениях рук безмолвного Клейна или на его лице, холодноватом, неподвижном.
Клейн сел как-то незаметно; он наблюдал, как взгляд Марсель блуждает по столовой, столь необычной для дома, хозяин которого привык носить оружие в любое время дня.
— Его сиятельство Аник, — негромко начал Клейн, — приносит свои извинения. Он вынужден отлучиться по срочному делу.
Перед Марсель появилась икорница, матовая от изморози, чуть не в инее, масло, салат; «Минеральной? фруктовой?» — спросила служанка; она хлопотала беззвучно — как по волшебству, явились горячие тосты, зеленый лук. Марсель, глядя на наполняющийся стол, вдруг поняла, что голодна.
— Рислинг? — почти шептала Аньес.
— Да-да, — Марсель машинально кивнула, и рейнвейная рюмка наполнилась.
Клейн сидел напротив, на фоне скрещенных арабских мечей — миленькое украшение для столовой!
— Кушайте, Марсель.
Очарование неяркой роскоши схлынуло; в глазах Марсель остался только Клейн.
— Ваше здоровье, — поднял он рюмку, предупреждая любые вопросы.
— Спасибо… — Марсель поняла, что ее сковывает и стесняет, — церемонное обращение, порядок ужина, отрегулированный, как часовой механизм.
Едва ли пять часов прошло от безобразной сцены с отцом — и вот она сидит как ни в чем не бывало, выпивает, закусывает.
— Не стоит вспоминать об этом, — заметил Клейн, отрываясь от тарелки. — Что было, то прошло.
— При ней… — Марсель скосилась на служанку.
— …можно. В меру. Аньес, мы хотим остаться одни.
Он не собирался делать вид, будто ничего не случилось; он понимал, к чему может вернуться беседа, и деликатно пытался отсечь прошлое, лишнее, чтобы не поднялся со дна души горький осадок.
— Дело, конечно, осложнилось… — продолжил он, запивая тост минеральной, но не договорил.
— Вы это нарочно сделали? — тихо спросила Марсель.
— Что — это?
— Ну, сказали, чтобы я шла к отцу.
— А кто это сказал?
Марсель промолчала.
— Это же вы втроем придумали…
— А что я должна была делать?!
— Наверное, убедиться, — вздохнул Клейн.
— И вы этого добивались?
— Если бы вы проснулись в парке, на скамейке — было бы то же самое. Так при чем тут мы?
— Вы следили за мной.
— Я сказал почему.
— Значит, я вам нужна, — заключила Марсель. — И нужно, чтобы я была с ВАМИ, ни к кому не ходила. И нужно, чтобы я увидела, что меня нигде не примут. Так?
Клейн намазал тост маслом и положил сверху икры.
— Барышня, это не НУЖНО. Просто так оно и есть.
— И потом, — добавил он, видя, что Марсель молчит, — почему вы говорите «нигде»?
— Если вам захочется, — с вызовом ответила Марсель, — вы не постесняетесь вбить клин между мной и Лолитой. Вы — то есть ваша организация.
В открытую — так в открытую!
— Пожалуй, — кивнул Клейн, — но я не вижу смысла.
— Вы-то — да, но ваша компания?..
— А вы сами втолкуйте Лолите, чтобы она не копала под нас. Так у вас будет убежище на случай, если общаться с нами станет невтерпеж.
— Значит, Герц Вааль это одобрил?
— Я думаю, он объяснил вам все, что считал нужным.
«Да, — согласилась мысленно Марсель, — он сам нацелил меня на отца… Гос-споди, как я не догадалась, что он мог подготовить мне такую встречу!., но что он сказал отцу?..»
А вслух ответила иное:
— Его слова я помню. Но я не все поняла тогда. И вы мне тоже рассказали не все… Скажите, он разрешил вам говорить со мной откровенно — ну, полностью откровенно?
— Смотря, что вас интересует, — Клейн увильнул от прямого ответа.
— О, очень многое! Скажем — зачем я вам понадобилась?
— Хотите честно?
— Ну разумеется.
Клейн вспомнил, как ездил в Россию и видел надпись мелом на стене — «Мне нужен труп. Я выбрал вас. До скорой встречи. Фантомас»; он сдержал невольную улыбку.
— Профессор ставит опыты на мертвых. Одних удается воскресить, других — нет. Вам, к примеру, повезло.
«И нам тоже, — добавил он про себя, потому что не забыл, какие замечательные люди могли работать на профессора, если б они воплотились как следует. Он сам по заданию Герца искал специалистов особого рода и перелистал кипы газет, интересуясь лишь заголовками „Приговор приведен в исполнение“ или „Торжество справедливости“».
— Просто повезло, — продолжил он. — Вы — редкий случай.
— Значит — просто удачный результат?
— Еще какой удачный! нас — таких — всего трое на свете; вы, я и Аник.
Вино растормозило ее; голос Марсель стал звонким:
— И легко ЭТО сделать?
— Профессору — легко. Он экспериментирует.
— И с вами тоже?
— Хотите спросить — «А будет ли со мной?»; будет.
