– А что? – резко и холодно прервал его Гриффин. – О да, ты доказал, что у тебя стандартная ориентация. Вон, половина деревни ходит и улыбается, – желчно добавил он. – Только дальше-то что? Мы все бегаем, рискуем, куда-то прячемся, от кого-то убегаем. Я едва без лёгкого не остался. А можно спросить, агент-хуент, какого дьявола ты вообще меня выдернул с моей планеты? Только для того, чтобы провести уикенд вдвоём, вдали от цивилизации и шума городов, как было в том рекламном проспекте фирмы Романова?
– Чтобы ты вернул мне память, – зарычал Спенсер, побагровев.
– Отлично! – Гриффин щёлкнул длинными тонкими пальцами. – Память возвращена! Теперь я пойду?
Спенсер осёкся на полуслове. Несколько секунд он молча смотрел на друга, моргая в немом изумлении, будто действительно ожидал возвращения памяти. Потом до него дошло…
– А чего ты ожидал?! – заорал на него Гриффин, когда Спенсер не сдержался и двинул доктору в челюсть за надругательство над своей персоной. – Ты чего хотел, идиот? Думал, стащишь меня с места, отволочёшь в кусты и – вуаля! Я щёлкну пальцами, введу тебе антиблокиратор, да и отпущу тебя восвояси, с напутствиями и мантрами? Ты совсем дурак? Оглянись вокруг, агент! Всё, что мы можем, бегать, блядь, и прятаться. На что ты рассчитывал?
Спенсер в последний момент отвёл удар сжатого кулака в сторону, с силой впечатав его в непрочную стену хижины. Стена тут же проломилась, и в образовавшуюся дыру начала затекать дождевая вода.
– Отлично, – доктор угрюмо потёр ушибленную челюсть, проверяя её на целостность. – Ломаешь ты здорово.
– С собой же ты как-то справился, – сказал Спенсер, зло глядя на Гриффина, на челюсти которого набухал и разрастался багровый синяк. – Наны вывел, память вернул. Как ты это сделал?
Спенсер стоял, уперев руки в бока и нависая над доктором. Он требовательно смотрел на Гриффина, собираясь ждать ответа хоть бесконечно долго. Льюис открыл рот, сморщился от боли в челюсти и отвёл взгляд, намереваясь уйти подальше, пусть и под проливной дождь. Агент вовсе не желал отпускать добычу, но тут рядом с их жилищем появилась туземка. Невысокая, с достаточно широкими плечами, коренастая и смуглокожая, как и все представители племени, она была мокрой с головы до ног, и улыбалась, глядя на спутников.
– Вождь звал тебя, великий охотник, – обратилась она к Спенсеру, хитро поглядывая на него. – Дожди затянутся, а вам пора уходить. Он хотел обсудить варианты.
Её речь была чистой и безо всякого акцента. Гриффин с любопытством рассматривал туземку, которая только казалась таковой. Смуглая кожа, как понял, присмотревшись, доктор, была лишь загаром, тёмные волосы, спутавшись и повиснув сосульками не завивались, как у всех туземцев, а глаза были не чёрными, а тёмно-зелёными.
Спенсер медленно кивнул, шагая прочь.
– Мы не закончили, – бросил он Гриффину через плечо. Тот лишь фыркнул и шепнул Спенсеру в ухо:
– Вождя только не трахай, он нам ещё пригодится.
Агент заскрипел зубами, но смолчал. В каком-то смысле он чувствовал свою вину перед Льюисом. Когда он поймал его вытаскивающим свои пожитки из багажного трюма «Александрийской Рулетки», Гриффин едва не вмазал ему по морде, не собираясь выслушивать агента с его объяснениями. Спенсер уговорил его успокоиться, и Льюис, в свойственной ему манере, развернулся на сто восемьдесят градусов, моментально остыв к ссоре и спорам. Спенсер сжато рассказал про Тайну и про Кловиса, скупо упомянув о своём прошлом увлечении этой девушкой с тёмными волосами и о том, как именно Инульгем заронил в него зерно мятежа.
Гриффин тогда рассмеялся так громко, что, казалось, весь космопорт сбежится на его стенания и хрипы. Когда доктор проржался, он поведал Спенсеру про встречу с Патриком Вунишем и о его размышлениях на все эти темы. Спенсер взгрустнул, опустил плечи и молчал всю дорогу до пункта выхода на экскурсию.
Теперь же, как думалось агенту, стало ещё хуже. От его былой уверенности, впрочем, как и от самоуверенности, не осталось и следа. Он паниковал, метался, совершал ошибки, что-то доказывал себе и окружающим, бегал, стрелял и убивал.
А когда Гриффин задал, в общем-то, самый логичный вопрос о том, чего агент от него ожидал и какова их конечная цель, Спенсер, вместо того чтобы нормально поговорить, врезал Льюису в челюсть. И за что? Только лишь за то, что сам же и натворил.
Спенсер уныло месил грязь по дороге к величавой хижине вождя, размышляя о том, в кого же он превратился. Беглец, преступник, а говоря по правде, просто бомж. Одичавший, напуганный и нервный бомж, которому проще сбежать, напиться, подраться, чем признаться самому себе – он проиграл ещё до начала всей этой истории.
Конечно, Корпорация и не выпускала его из виду. Естественно, Кловис нашёл его при первом же удобном случае, махнул перед ним его же тайной… Его Тайной…
Спенсеру захотелось дать по морде самому себе…
