Льюис не стал вынимать осколки костей из раны, извлекая из тела только металлические дротики поражающих элементов. Округлые головки, торчащие наружу, затрудняли извлечение, став скользкими и опасными, впрочем, выполняя свою функцию затруднения при извлечении. Он залил осколки рёбер и повреждённую печень клеем для тканей, намертво зафиксировав инородные тела в ранах вместе с окровавленными кусками плоти агента. Большего для своего друга в этих условиях он сделать не мог.
Таи щёлкнула кнопкой активации, и арка слабо загудела, наращивая поле перехода. Через несколько секунд он слабо засветился золотистым светом, окружая этим золотом всё вокруг. Таи подхватила агента за плечи, намереваясь втащить его в арку, когда глаза её расширились, и она уставилась на что-то позади Гриффина.
Доктор казался вымотанным и совершенно непонимающим, где оказался и что тут делает. Он устало опустил взгляд на землю, не поворачиваясь назад, и лишь провожая взглядом Таи, втаскивающую в переход Спенсера.
В последний момент она ухватила Гриффина за отворот рубашки и рывком втянула внутрь перехода. Как раз в тот момент, когда одна из ног покалеченного, но всё ещё живого и боеспособного «паука», опустилась на то место, где только что сидел Гриффин.
Золотое свечение померкло, поглотив людей…
Гриффин помотал головой, и надоедливое жужжание в ушах превратилось в занудный голос, принадлежавший его собеседнику. Доктор сфокусировал глаза на отражении в стекле, отделяющем регенерационный блок от белого коридора, и хмыкнул.
– Со своей стороны, как специалист с многолетним стажем в области восстановительной терапии и регенерации, а также – как ведущий аудит-хирург госпиталя Каннингема, – одетый в искрящийся белой политканью халат и окружённый лёгкой пеленой стерильного оперполя, хирург с лошадиным лицом и тонкой ниточкой усов размеренно продолжал свою вязкую речь с видом совершенно уверенного в себе человека, – я не могу не отметить высочайший профессионализм и самоотверженность того, эм-м-м-м, несомненно, достойного человека и прирождённого врача, который проводил первую медицинскую помощь в совершенно неподходящих для того условиях. Извлечение поражающих элементов проведено практически идеально, несмотря на низкие коэффициенты трения в области их оголовков и зазубренные края, которые представляют особую сложность для микроманипуляторов скоропомощных бригад. Я представляю, насколько грандиозен талант этого специалиста…
«Ни черта ты не представляешь, доктор Авендичи, или как там тебя, – Льюис с неудовольствием изучал свою помятую физиономию, украшенную свежими полосами регенераторного геля. Красные глаза светились на стекле, словно тревожные сигналы медблока. Да и вообще он чувствовал себя пропущенным через мелкий бактериальный фильтр компрессорной станции. – Какие ещё микроманипуляторы, херург ты задничный? Я эту шрапнель руками выковыривал… И изо всех сил надеялся, что больше ни один крупный сосуд не задет. Ну а ты, тыловой модуль анальной поддержки, расскажи мне про то, как космические корабли бороздят пространства театров военных действий, и ангелы приколочены к небесному своду золотыми гвоздями».
– Я бы лично с превеликим уважением и пиететом пожал руку этому прекрасному человеку! – Авендичи, не изменив застывшего на лице выражения лёгкой брезгливости и недоумения, повернулся к Льюису. – Вы случайно не знаете, кто именно это был?
Гриффину стало тошно. Он мог бы списать это на действие противошоковых и успокаивающих, которыми его напичкали после перехода в приёмное отделение, но настоящая причина была в другом. У него вызывал отвращение и этот чистоплюй в суперсовременном халате, и идеально стерильные коридоры госпиталя, отделанные белым метапластом, и то, что он сам уже ничего не мог изменить.
– Не знаю. Кхм, не знаю и даже не имею представления, кто именно занимался пострадавшим, – Льюис чувствовал, как внутри сжимается тугой комок тоски и боли. – Меня самого вытащили без сознания. Знаете, так бывает.
Доктор Авендичи медленно покивал, похрустывая тканью своего идеально чистого халата, и снова повернулся к медблоку.
– Думаю, есть все шансы на успешное излечение. Наша техника – лучшая, и полковник лично просил меня проследить за ходом терапии, чтобы избежать возможных осложнений и внезапных отклонений в регламенте операций. Думаю, не останется ни единого шрама…
За прозрачной преградой, в поблёскивающем отражающим полем стакане стационарного регенератора незнакомой Льюису модели плавало тело агента Спенсера. По ранам в его боку и груди сновали микророботы, вводившие лекарства и контролирующие процесс восстановления тканей. Сквозь искажавшую перспективу янтарную жидкость восстановительного раствора эти машинки казались личинками насекомых, копошащимися на трупе. Гриффин ещё раз помотал головой, отгоняя звон в ушах и накатившую депрессию.
