В этой сделке каждый получил своё. Кловис – независимое исследование образцов, проведённое заинтересованной стороной. Возможно, это поможет разобраться с пока не проявившейся в полную силу, но уже заявившей о себе проблемой «Александрийского Падения». Ксеносы приобрели исходную форму нанов, что позволит им сократить время на разработку своей оригинальной расовой модификации.
Агент посильнее вжался в выщербленные камни стены и ползком передвинулся к перекрытому упавшей балкой углу строения. Обугленное дерево расслаивалось чешуйками, но их треск был неслышим. Спенсер надеялся на это – ему совсем не улыбалось закончить свои дни здесь и сейчас. И даже наноулушения организма, предоставляемые Корпорацией, не дарили обычного спокойствия. «Хрен его знает, что будет твориться с наномашинами в этом филиале задницы, – подумал он, и чуть ли не впервые пожалел, что не религиозен. Страх наползал медленной свинцовой тучей на разум. – Что они творят…»
Напылённый на глазные яблоки дисплей сбоил, изображение двоилось и плыло. Устройство квантовой связи издавало еле слышный треск, сквозь который доносились неразборчивые всхлипы и бормотание. Агент шёпотом выругался, попытавшись выразить переполнившие его чувства, но и это не помогло – брань казалась пресной и плоской. Прикрыть глаза рукой, забиться в трещащие углём стены, и не думать – вот всё, что сейчас хотелось Спенсеру. Забыть о происходящем.
Но картины, которые не мог породить самый воспалённый мозг, демонстрировала здешняя реальность. «Псевдореальность», – привычно добавил он, потянув из вшитого в подкладку жилета кармана мультидатчик. Оформленный в соответствии с местной традицией керамический блок-пакет напоминал свистульку, курительную принадлежность, или символ культа плодородия, и был покрыт сенсорами и контрольными точками, слабо излучавшими в невидимом обычному глазу диапазонах. В нормальном состоянии блок был холоден и тёмен, как кусок камня, но сейчас для Спенсера он выглядел, как облитая ракетным топливом, и подожжённая новогодняя ива. «А, чёрт… – агент уронил прибор обратно в карман, и схватился за излучатель. – Нужно как-то прервать это безумие». Уровень изменения реальности, бесстрастно измеренный сенсорами, зашкаливал.
На площади снова экстатически завыла толпа, заглушая громкие крики боли и хряск рвущейся плоти. Плотно сбившейся в единое существо людской массой руководил жрец в причудливой маске. Спенсеру не надо было выглядывать из укрытия, чтобы увидеть его – длинного, нескладного, тощего, в сбившейся набок замаранной хламиде… Как пуля знает, где находится мишень, так и агент видел центр толпы. Жрец, вздымая к набухшим чернотой туч небесам сухие узловатые руки, играл на слившейся в едином порыве толпе, как наркоман-морганист – на гротескном органе. Повинуясь взмахам его конечностей, сжимающих ободранную от мяса кость и каменный нож длиною с предплечье, существа, бывшие людьми, неистовствовали. Помощники священнослужителя выхватывали жертв из толпы, и, деловито сняв кожу с содрогающегося тела, бросали несчастного в судорожно сокращавшиеся руки фанатиков. Те же, впиваясь пальцами в кровоточащую плоть, рвали жертву в куски. Словно чудовищное причастие, человеческое мясо исчезало в оскаленных окровавленных провала ртов, усиливая жажду крови…
Спенсер чувствовал, что ещё немного – и его разум снесёт эта первобытная волна алчности и звериного голода, ощутимая даже сквозь стены и расстояние. Блоки лояльности, не позволяющие выдать тайны Корпорации, не сработают. Ведь условие неразглашения останется соблюдённым, и одурманенный зверем агент окунётся в кровь и умрёт со счастливым рычанием на устах…
«Не дождётесь, – мысленно отвесил себе пощёчину Спенсер, настраивая режим излучателя. Пальцы дрожали. – Ни за что. Не дамся! Если кто и имеет право сношать меня в мозг и лишать человеческого достоинства – то это только Корпорация! Корпорация – мать, Корпорация – отец, родина и будущее…»
Он высунул голову над горелым бревном, и сразу спрятался обратно. Картина движения измазанных кровью тел запечатлелась на дисплеях, словно выжженная раскалённым железом по дереву. Пятьдесят метров до края, ещё тридцать до жреца…
Спенсер напрягся, подключая дисплеи к излучателю, и застонал от боли. Глаза горели и слезились. Оставалась только надежда, что орбитальный комплекс «увидит» целеуказание.
Протянувшийся лучик блеснул фиолетовой паутинкой, зацепившейся за маску жреца. Небольшая пластикетовая туба, вращающаяся на стабилизированной орбите, выпустила струйки газа из микросопел, и развернулась вогнутым концом в сторону полученного сигнала. Примитивная электронная схема, никаких излишеств, вроде канала инфосферы или слепка искина, и простой, как камень, рентгеновский лазер с системой накачки от взрыва микрозаряда трития. Каменный век, по мнению большинства. Спасение – когда более сложные технологии отказываются работать.
