Инструктаж был кратким и предельно простым. Алира, криво улыбнувшись, лично подошла к каждому из докторов и произнесла одну и ту же фразу:
– Браслеты не снимать, далеко не убегать, быть на яхте к моменту старта в целом виде, – произнесла она, постукивая пальцами по обшивке импровизированных кают, понятно, дорогие мои? Дорогие – в прямом смысле, – добавила она, дёрнув бровью. Льюис и Спенсер мрачно переглянулись и поёжились под прямым суровым взглядом женщины. Затем она и её спутник покинули яхту, наскоро объяснив попутчикам, как войти обратно так, чтобы не превратиться в кучку дымящихся органических останков.
– Гулять пойдёшь? – спросил бывший агент, потирая на запястье свежий, ещё пахнущий пластиком браслет, выданный сразу же после определения их с Гриффином в команду. – Астрало Каталь не такая уж плохая планета. Во всяком случае, была таковой, – добавил он, поразмыслив немного. Льюис молча отвернулся к стене, поджав ноги. Помещение малого трюма, наспех переделанное под жильё свалившихся на голову яхтсменов попутчиков, не блистало свободным пространством, если можно было так выразиться о двух квадратах на человека, включавших в себя и спальное место.
Гриффин поджал под себя ноги, упёршись коленками в пластик стены. Узкая и слишком короткая откидная койка то и дело поскрипывала под весом доктора, которому оставалось только гадать, как же она выдерживает вес немаленького и достаточно широкоплечего агента Корпорации. После того, как Льюис лично наблюдал свешивающегося со спального места Спенсера, закрепившего себя страховочными ремнями для безопасности, он понял, что в его случае всё не так уж и плохо.
Бывшему агенту приходилось куда хуже. Широкие плечи и высокий рост не позволяли Спенсеру лечь так, чтобы не упереться в стену головой или ногами, да и одно плечо агента явно не помещалось на кровати, торча эдаким выступом во мраке помещения.
– Да ладно тебе, Льюис, – постаравшись придать своему голосу мягкость, снова произнёс Спенсер. – Пойдём, прогуляемся. Выпьем чего-нибудь. Хоть поедим нормально.
– А у тебя местная валюта есть? – глухо буркнул Гриффин, продолжая взглядом гипнотизировать стену. – Или мама нам карманные деньги оставила?
Агента перекосило. Он чувствовал всю нелепость ситуации, но предпочитал не поддаваться мрачному настрою Гриффина, осознавая тот факт, что если и он погрузится в эту непреодолимую мрачность, им обоим останется только обняться и зарыдать на брудершафт.
Гордость доктора философии вопила и билась в истерике, не в силах сносить такое положение дел, как полная, в том числе, и финансовая зависимость от случайных попутчиков. Спенсер чувствовал себя попрошайкой. Нищим на паперти, вынужденным жить на подаяние, протягивая грязную прокажённую руку и устремляя на прохожих молящий смиренный взгляд. Воспользоваться счетами, наверняка, уже замороженными после измены агента, он никак не мог. Да и спалить себя настолько бездарно, указав хотя бы какой-то след после стольких мытарств…
Его затошнило. На лице агента появилось такое выражение, что он непременно бы испугался сам себя, если бы мог видеть своё отражение в данный момент. Гриффин, тем временем, повернулся лицом в противоположную от стены сторону и медленно присвистнул, оценив гримасу Спенсера.
– Да уж, друг мой, ты, похоже, не привык к такому раскладу ещё больше, чем я, – поражённо выдал он, рассматривая собеседника с каким-то научным интересом. – Да брось ты, я же не хотел тебя задеть, – он постучал пальцем по браслету на своём запястье, – здесь есть немного финансов, чтобы мы смогли хорошенько отдохнуть, но не смогли отлично оттянуться, – сказал он.
– И в чём разница? – недоверчиво протянул агент. Льюис растянул тонкие губы в хищной улыбке.
– Хорошенько отдохнуть можно, потягивая коктейль, обнимая девушку и покуривая неплохие сигареты из местных барных запасов. А вот отлично оттянуться можно только тогда, когда просыпаешься утром в незнакомом месте, побитый, до сих пор пьяный, без трусов и в пиджаке, а фразу про оттяг тебе задумчиво говорит местный следователь по особо тяжким преступлениям…
Спенсер присвистнул.
– Опыт был? – блеснул он глазами, внимательно изучая помятое и невыспавшееся лицо Гриффина. Льюис промямлил что-то невразумительное про бурное детство в солдатском корпусе, когда судьба заносила его в профессию полевого врача.
– Ладно, уговорил, – внезапно соскочил он с койки, немедленно треснувшись головой о низкий потолок. – Понавешали тут, – потирая ушибленную голову, проворчал он, – пошли, прогуляемся по местным заведениям.
Спенсер, уже начавший привыкать к таким спонтанным переменам настроения товарища, только пожал плечами, осторожно протискиваясь через узкую дверь к выходу и вжимая голову в плечи, чтобы не повторять плачевный опыт ушибленного Гриффина.
