На плоском экране крупным планом изображалась женщина в строгом деловом костюме, сидящая совсем близко от агента. Картинка то и дело подрагивала, когда взгляд фиксировался на небольшом декольте, скорее подчёркивавшем, нежели открывавшем взору высокую грудь привлекательной округлой формы.
– Бабник ты, Спенс. Неудовлетворённый сукин сын, – Льюис неодобрительно взглянул на экран, и покачал головой. – И на её лицо ты почти не смотрел… А зря.
«Лицо-хуецо», – привычно срифмовало подсознание, но вслух Гриффин это не произнёс, пристально рассматривая увеличенное изображение небольшой родинки на шее дамы.
Он хмыкнул, и ещё сильнее увеличил картинку. На пределе разрешающей способности экран показал странную пигментацию на поверхности родинки, под определённым углом складывающуюся в стилизованный щит и меч.
«Спецслужбы никогда не меняются, – подумал доктор, снова откладывая в сторону планшет. Дальнейшая запись его не волновала. В самом деле, кому интересно наблюдать за самим собой, развалившимся на кровати в обществе беззаветно дрыхнущей шлюшки? – Щит, меч, орёл, прости создатель, всякие глаза и молнии… В общем, пёс крупно попал. И я тоже».
После короткого шипения инъектора Спенсер прекратил дёргаться, и забылся коротким сном. Через пятнадцать минут агент проснётся, и будет выпрашивать у Гриффина что-нибудь от головы. Доктор собирался предложить беспокойному созданию виброскальпель, лазерную горелку и пилу для костей – на выбор.
– Эль, приготовься к манёвру, – тихо скомандовала Алира, вглядываясь в окружающее «Александрийскую Рулетку» пространство. «Мусорно до жути. Астероидные поля третьего уровня плотности, пылевые облака с высоким содержанием металлов, гравитационные аномалии, восемь кометных поясов, и нестабильное солнце. На нём пятен больше, чем пиявок на груйволле! – думала она, разгоняя сенсоры кораблика до максимально возможной частоты. – Смена места проведения очередного этапа гонки прямо в процессе этапа… Немыслимо. Может, я параноик, но нас хотят убить. Задницей чувствую. Своей красивой подтянутой сексуальной задницей». – Впереди астероидный хлам, плотность восемь, тяжёлые металлы глушат частоты.
Эль, при входе в систему восхищённо матерившийся на нескольких языках, сейчас притих и даже натянул на голову пилотский вирт-шлем. Он не любил прямое подключение за то, что после приходилось долго привыкать к своему маленькому и слабому белковому телу, но в этой каше ещё несформировавшихся и уже рассыпавшихся под действием гравитационных градиентов планет без расширения восприятия было не полетать. Он наскоро прикинул векторы и расстояния до основных потоков камней, и ответил своей любимой:
– Да, драгоценная. Уже маневрирую. Обхожу справа.
Говорить было совсем не обязательно, в пространстве внутренней реальности «Рулетки» обмен мыслями и чувствами протекал быстрее и ярче простой речи, но ему нравилось говорить. И транслировать при этом эмоции.
Трюмные маскировочные щиты и заслонки начали втягиваться в пазы, и укладываться там, открывая тонкую фольгу, за которой начало прогрев орудие.
Два разума, слившихся воедино, выработали общее мнение о реальности угрозы нападения, и сейчас работали над противодействием ему. Как говорится, «что умеем – то и можем». «Александрийская Рулетка» имела несколько неприятных для возможных агрессоров сюрпризов.
Гриффин и Спенсер коротали время в смежной с рубкой каюте, когда-то предназначенной под рубку связи, но сейчас превращённую в резервный пункт управления. Когда в тестах, устроенных на долгом перегоне в гипере, оба «карго» показали неплохие результаты в стрельбе из турелей непосредственной обороны, совладельцы яхты решили использовать их в случае нападения пиратов. Спенсер потом даже некоторое время дулся на дока, обставившего его в прицеливании и точности стрельбы на близких дистанциях, пока Эль не поймал бывшего агента, и не объяснил, что Гриффину подсунули облегчённую версию испытания. «Понимаешь, доктор будет стрелять из турели, пока не понадобится его помощь как врача. Стимулятор там поставить, или нейромедиатор… – сказал он Спенсеру тогда. И улыбнулся. – Поверь, ты – отличный стрелок, и в реальном бою будешь хорошим подспорьем для нас, друг. Тем более, что от твоей меткости зависят наши задницы. Главный калибр – это отлично, но борта и хвост прикрыть тоже не помешает. А я, уж извини, разорваться не могу, пять целей – это предел. Ты, Спенс, справляешься с девятью, как в тире».
