По ушам ударил странный гул, и в противоположной стене ярко вспыхнул расплавленным золотом круг, словно вырезанный из внутренностей звезды – так сильно ударило по глазам сияние. Спенсер отвернулся, прикрыв глаза рукой, но продолжая видеть сполохи темноты и золотого огня. Внутри агента шевельнулось странное чувство, которое обычно сопровождало открытие портала, и он вспотел от догадки. Но такие зоны перехода – мощные и врывающиеся в пространство, не обращая внимание ни на что – он встречал впервые. Привычные молочно-белые или голубоватые плоскости порталов, которыми управляли агент Корпорации отличались от этого монстра примерно также, как кошка – от мутированного тигра, и это вызывало оторопь. «Создатель, сколько же энергии нужно, чтобы его открыть и поддерживать…» – обалдело подумал Спенсер, моргая. Оказывается, рука пропускала золотой свет насквозь, словно её и не было тут вовсе, как материального объекта.
Постепенно зрение восстановилось, и агент смог различить комнату, в которой стало чуть светлее от вращающегося колеса жёлтого огня. Возле портала стоял, потирая лоб, высокий широкоплечий, но худощавый мужчина, чем-то неуловимо похожий на оставшегося неподвижным полковника. Узкое лицо с волевым подбородком пересекал тонкий шрам, заставлявший бледные губы искривляться в усмешке. Белые, как снег, короткие волосы, налитые золотом глаза, в которых невозможно было различить радужку и зрачок, и гладкая, словно лишённая волос, кожа лица довершали портрет. «Позёр, – подумал Спенсер, разглядывая незнакомца, одетого в помятый белый плащ, слегка измаранный в чём-то серебристом, и длинную рукоять искривлённого меча, торчавшую из-за правого плеча, – позёр и сноб».
Так не понравившийся ему субъект подошёл к столу, и оперся о столешницу руками. Спенсер видел только напрягшуюся спину, но по позе и общему ощущению можно было сказать, что гость полковника устал, и подавлен, или испытывает сильную неловкость.
Агент собрался было осторожно подойти поближе к столу, и уже занёс ногу, когда по ушам и мозгу ударила новая волна открывающегося портала. Рядом с золотым колесом полыхнуло чёрное, подёрнутое синевой и серым сиянием. Снова отворачиваясь, Спенсер тихо ругнулся: «Бля! Как вы заколебали уже свои дырки открывать!», и снова вынужден был ждать, пока восстановится зрение, отключившееся от вспышки серого цвета.
В комнате стало на одного человека больше. «Полноте, человек ли это?! – обмер агент, разглядывая лаково поблёскивающее чёрными пластинами брони чудовище с двумя культями крыльев, выступающих из массивных плеч. Так мог бы выглядеть дракон с обрубленными крыльями, вставший на дыбы. Но голова дракона распалась поперёк, и раскрылась, обнажив поблёскивающее от пота лицо мужчины, похожего на вышедшего ранее из золотого портала, как две капли воды.
Культи крыльев оказались какими-то излучателями, а за тело дракона Спенсер принял тяжёлый бронекостюм неизвестной модели. Грудная пластина брони была украшена двуглавым орлом, вызвавшем в агенте смутное напряжение и ощущение почесухи между полушариями мозга.
Полковник открыл глаза, слабо светившиеся лиловым в сгустившейся темноте комнаты, встал с табурета, откладывая погасшую трубку, и шагнул навстречу гостям. Его руки потянулись к ним, словно в приветствии, но в тот же миг мужчина в белом взглянул на Спенсера, наморщил лоб, и его глаза вспыхнули.
Агента поволокло прочь сквозь сгустившийся туман, мир опрокинулся, и одинокая луна, вращаясь в небе пустой миской, обгрызенной неведомым зверем, неслась навстречу.
Гриффин, откинувшийся на плетёную циновку, ещё раз сыто рыгнул, на сей раз – уже не притворяясь. Вождь довольно ухмыльнулся, и залопотал подскочившим женщинам что-то на своём наречии. Пятеро молодых пигмеек, блестя в отражении пламени очагов тёмной кожей, подхватили потерявшего сознание от смеси лилейника и носорожьего говна агента, и уволокли в хижину неподалёку. Доктор, мысленно пожелав Спенсеру приятного препровождения и умеренного возбуждения, остался возле вождя наблюдать за ширящимся праздником, захватывавшим всё больше и больше участников. Племя собралось почтить богиню плодородия с очередным непроизносимым именем, для чего приготовили хмельное, еду и запасы афродизиаков…
– Теперь шаман посмотреть, как наши женщины славят богиню! – засмеялся вождь, когда на главную площадь деревни выволокли огромную бадью из листьев, обмазанных глиной. С десяток молодых девушек запрыгнули внутрь, расплескав содержимое, и принялись обмазывать друг друга тёмной массой, скользкой даже на вид. – Это обряд Скользкого Ужа, да!
Льюис заинтересованно наблюдал, как женщины скользили между мужчинами, танцуя в странно ломаном ритме. Мужчины, смеясь, ловили их, но покрытые смазкой тела выворачивались из их рук, и только отдельным охотникам улыбалось счастье. Образовавшиеся парочки удалились в большую хижину, которая начала раскачиваться под набирающий обертоны хор закутанных в белые покрывала жрецов, бьющих в маленькие барабанчики.
