...Следующий транспорт прибыл 2 сентября — 254 советских солдата из сталага «X». Все хорошо выглядели, здоровые молодые люди, хорошая форма (телосложение). Никто ничего не подозревал. На вопросы руководителя лагеря Ф. Зурена пленные отвечали открыто и громко. Один из них смеется даже... и Зурен говорит: «Что, этот еще смеется? Ну, завтра ему будет не до смеха».
На следующий день они получают один литр жидкой бурды и спрашивают обершарфюрера Фиккерта{26}, нельзя ли получить хлеба. Он велит им сказать: — «Да, вечером».
Вечером начинается расстрел. Некоторые замечают, куда их везут, и не сходят с машины — тогда их расстреливают прямо в машине».
«9 сентября из сталага № 315 прибыло 139 советских военнопленных, из сталага № 321 — 30 и из сталага «X» — 223 человека, всего 392. Один из них умер с голоду еще в пути. Все очень худые, голодные. Это — русские, украинцы, белорусы, кавказцы, татары, черкесы. Есть среди них и матросы. Одеты в лохмотья.
В тот же вечер 30 из них расстреливают прямо под открытым небом. 10 сентября начинают работать газовые печи... Первых 139 прибывших расстреляли 10 сентября, остальных — в течение четырех дней.
...19 сентября прибыло 463 советских гражданина — из сталагов № 315 и 330. 24 и 26 сентября еще 857 человек. За десять дней все они были уничтожены.
...7 октября прибыло еще 206 русских.
После обеда, приблизительно в пять часов, эти бедные русские построились перед блоком изолятора. Им предлагают спеть русскую песню. Запевала начинает звучным голосом постоянно повторяющуюся мелодию. Его поддерживает весь отряд.
Я наблюдал из окна нашего бюро. Никто из них не знал, что это лебединая песня, что сейчас их начнут расстреливать... Эта печальная песня звучит в моих ушах бесконечно. Мне хочется плакать, и я должен отвернуться. Приблизительно двадцать раз повторяется эта песня, и, когда она окончена, садист обершарфюрер Книтлер через переводчика подает команду: «Садиться в машину!» По 20 военнопленных отправляют на убой на индустриальный двор, говоря, что везут на осмотр к врачу.
16 октября из сталага № 302 прибыло 700 русских военнопленных. Все они были уничтожены.
Из 2500 русских, включенных в рабочую команду, от голода и избиений за период с 19 октября по 18 ноября 1941 года умерло 710 человек».
«В середине ноября 1941 года я сам, зайдя в барак русских военнопленных, убедился: они лишены всего — у них нет ни матрацев, ни одеял, ни других постельных принадлежностей. Их заставляют лежать на холодном деревянном полу в том, в чем они и ходят. Они замерзают и мрут с голоду. Ежедневно бывает свыше тридцати смертных случаев. В середине ноября на индустриальном дворе в связи с эпидемией вырыта глубокая, десять метров в длину, яма. В нее бросают умерших русских...
...12 января 1942 года я опять имел возможность заглянуть в блок русских военнопленных. На голом полу без одеял и шинелей лежат они, плотно прижавшись друг к Другу. Мое следующее посещение состоялось в августе 1942 года. Тогда они лежали под общим длинным самодельным одеялом из мелких деревянных стружек...
...К январю 1943 года из 14000 русских военнопленных 13000 были повешены, расстреляны и умерли с голоду и от болезней».
Приближалась осень 1945 года. Из Берлина ушли все армии, кроме 5-й ударной, несшей охрану города. Вместе с армиями отбыли следователи и помощники, прикомандированные к прокуратуре гарнизона, Из Москвы прибыли новые.
Мы были очень довольны теми юристами, которых направляла в наше распоряжение Главная военная прокуратура. Хотя нас официально именовали военной прокуратурой Берлинского гарнизона, круг нашей деятельности был совсем не схож с деятельностью обычных армейских гарнизонных прокуратур. Он определялся, как я уже говорил, теми задачами, которые были поставлены «Декларацией о поражении Германии и взятии на себя верховной власти в отношении Германии».
Вместе со всеми органами СВАГ прокуратура гарнизона способствовала созданию новой, демократической Германии. В этом и была специфика ее работы. Заместитель главного военного прокурора генерал-майор юстиции Д. И. Китаев присылал зрелых, квалифицированных военных юристов, сумевших понять особенности работы в Берлине. Это были заместитель прокурора подполковник юстиции Николай Степанович Игнатьев, помощники прокурора майоры юстиции Николай Григорьевич Марченко, Михаил Андреевич Скопцов, Матвей Николаевич Горковлюк, Михаил Федорович Савенко, Николай Григорьевич Савинич, капитан юстиции Василий Васильевич Бычек, военные следователи майор юстиции Владимир Семенович Язев, капитаны юстиции Николай Михайлович Диесперов, Василий Григорьевич Назаров, Николай Маркович Копосов, Дорофей Порфирьевич Шариков, Александр Петрович Завадский, старшие лейтенанты юстиции Борис Петрович Богатырев и Владимир Семенович Волик.
На плечи этих людей легла вся тяжесть начала необычной по выполняемым задачам деятельности военной прокуратуры.
