— Вы очень напугали нас, ваше величество, — простонал Мартин укрывая Дэйву теплым одеялом.
Над рекой послышалось ржание кельпи, и лошади снова забеспокоились. Но на этот раз все были готовы и успели их удержать.
— Эта тварь пыталась меня утопить, — процедила Дэйва, — можно ее убить?
— Стихийные существа бессмертны, — ответил Мартин, разглядывая, гарцующую по льду и воде, синеглазую кобылу, которая явно старалась выглядеть настоящей. — Их можно развоплотить на время или захватить в плен. Но лучше просто держаться подальше.
В ржании кобылы Млад услышал плач.
— Она одинока, — пробормотал он.
У него возникло чувство, что кельпи привыкла к людям, но она была обижена и расстроена. Жаль не спросить ее, чем именно. Он порывался протянуть ей кусочек яблока, но подозревал, что как стихийному существу ей нужно нечто другое. Если каменным горгульям нужна вода, то что нужно водяной лошади?
— Все стихийные существа одиноки по своей природе, — Мартин тоже не отрывал взгляд от кельпи. — Их порождает наша магия, но что наша жизнь в сравнении с их? Краткий миг.
— Так радоваться надо бессмертию, — чтобы разобрать слова Дэйвы, пришлось приложить усилие, у нее зуб на зуб не попадал.
Мартин снова бросился к ней, доставая из наплечной сумки мешочек и перо.
— Можно вашу руку? — попросил он.
Дэйва положила бледные пальцы на раскрытую ладонь мага. Тот подтянул манжету ее рукава и обмакнув перо в порошок из мешочка осторожно начертал несколько символов.
— Что это? — напряженно спросила Дэйва.
— Безглазый буревестник, — ответил Мартин, — теперь вторую руку, ваше величество. Это заклинание будет греть вас, только добавьте каплю крови.
Когда Дэйва, следуя его указаниям, проколола палец кончиком ножа и коснулась символов на манжетах, те ярко вспыхнули, а затем исчезли.
— Удобно, — хмыкнула Дэйва. Она почти мгновенно перестала дрожать, а ее щёки порозовели. Она посмотрела на кельпи, продолжавшую танцевать рядом, и пробормотала: — Я думаю, мне бы не помешал магический свиток с сильным заклинанием, на случай если история повторится.
— Не повторится, ведь теперь наш защитник скрываться не будет, — Млад указал на горгулью, которая сидела, привалившись к его ногам и довольно курлыкала, когда он поглаживал ее голову.
Дэйва с сомнением хмыкнула, но больше ее не волновали стихийные существа. Она предложила продолжить пути и все повиновались.
Ржание кельпи еще несколько часов преследовало их, раздаваясь с разных сторон, но больше она не приближалась. Ее ржание затихло далеко позади.
______________________________
Волк без устали несется по густым видерийским лесам, успешно избегая дорог, он легко находит звериные тропки, резво перепрыгивает через поваленные деревья, и не замечает колючие кусты и обжигающую крапиву.
Ромул почти не ощущает тяжести на спине, хотя и не забывает о человеке, и о цели. Ему хочется бунтовать, петлять и растягивать путешествие. Но всякий раз, когда он отклоняется от намеченного маршрута, верх берет Райнер и возвращает его.
Спустя несколько часов, выбрав небольшую прогалину, волк останавливается, разминает плечи, намекая человеку слезать, и тот повинуется.
Оставив человека на поляне, волк отправляется на охоту, зная, что это последние минуты свободы, но все же выполняет наказ. Двух не удачливых зайцев пришлось нести человеку в пасти.
Появляется перед человеком с окровавленной добычей в зубах и наслаждается произведенным эффектом. А затем все же уступает место Райнеру.
Два превращения подряд и несколько часов в форме волка не обошлись без последствий. Голова кружилась. Хотелось снова встать на четыре лапы и рычать на глупого человека рядом. Райнер мотнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Вспомнил, что видел неподалеку ручей и молча, пошел к нему.
Прохладная вода слегка его отрезвила. В животе неприятно урчало, но основная часть еды переварилась, главное не думать, что именно было съедено. Вкус во рту преотвратнейший. Хотелось почистить зубы, но пришлось довольствоваться полосканием и водой, которую направил под напором к тем зубам, где прилипло что-то неприятное. Благо желтая луна близилась к полнолунию, резерв восстанавливался, а вода не сопротивлялась.