Она могла чувствовать и людей стоящих на этой земле, и поднимающиеся тени, и точечно их поджигать. Но ближе к центру города клубилось нечто, куда более страшное и темное, чем самая сильная тень, и Белла направила туда силы.
— Не подходите! — крикнула она, и пошла вглубь города, призывая еще больше огня и понимая, что спалит любого, кто осмелится приблизиться.
Пламя закручивалось вихрями разрывая тени в клочья. Ей больше не требовалась розовая слеза. Не нужны огненные меч или плеть. Она так скучала по ним, но теперь знала, что это лишь слабые орудия.
А еще она в полной мере чувствовала связь с этой землей. И она была во много крат сильнее, чем связь той колдуньи, что пугала стихийных существ. Той, что продолжала жить только благодаря крови потомков. Той, что, по всей видимости, заманила сюда несколько тысяч видерийцев, и теперь безжалостно убивала их с помощью теней. Той, что получала силу от каждой жертвы.
Белла знала, что если она захочет, то сможет сжечь весь город. Но ей это не требовалось. Напротив, это бы лишь усилило врага.
Одно из высоких зданий впереди рухнуло, поднимая в воздух тонны пыли. Белла хлопнула в ладоши, накрывая себя непроницаемым куполом.
Облако пыли не успело осесть, когда над головой пронеслось тяжелое чешуйчатое тело.
Рев этой твари оглушал, перекрывая даже грохот падающих камней.
А мгновение спустя Белла осознала, почему люди кричали «Дракон» до того, как Благородная Змея выскочила из-под земли.
В небе был не один дракон, а два. И ни один из них не был Феосом.
Белла невольно закусила губу. Как быть?
Красно-золотой и серо-красный драконы носились в небе. То сближались, сталкиваясь, со звуком ломающихся скал. То расходились в стороны. Они словно кружились в причудливом танце, музыкой для которого служили крики испуганных людей.
Один дракон казался неуклюжим, его бросало, то вверх, то вниз. Большие крылья били воздух и противника, временами не помогая, а скорее мешая. Его рубиново-красная кожа переливалась золотом, скрывая линии стихий от глаз.
Второй дракон был бескрыл, а вместо защитного гребня, на его спине развивалась пышная красная грива. Но Беллу этот вид не обманул. Эти «волосы» тоже представляли смертельную опасность.
А вот второй дракон не понял этого. Он попытался напасть со спины, и теперь вся его морда была в крови, потому что грива серо-красного дракона встала дыбом, превратившись в огромные иглы дикообраза, и если бы красно-золотой дракон не успел сдать назад, то мог быть проткнут насквозь.
Красно-золотой кувыркнулся в воздухе, потерял воздушный поток, чиркнул лапой по шпилю, который обрушился от этого.
Падающие камни на мгновение отвлекли Беллу от драконов.
Люди, которых она увидела были далеко, но Белле очень хотелось верить, что она не ошибается.
Золотистые волосы Дэйвы струились у нее за спиной. Взгляд прикован к небу. Но самое главное она была жива. И ее стихии… Белла даже наклонила голову, не уверенная что магическое зрение ее не подводит. В стихиях Дэйвы мерцала магия. Почти такая же сильная, что у самой Беллы. Но откуда?
Белла не заметила, как вышла за пределы защитного купола. Не заметила пыль, оседающую на волосах, забивающуюся в нос и глаза. Она не слышала новых столкновений двух драконов.
Ее младшая сестренка жива. В ней есть магия. Вместе они смогут, что угодно.
— Стой!
Голос сестры прозвучал в голове так, словно их разделяла пара шагов, а на несколько сотен. Не говоря уже о звуке падающих камней, от очередного задетого драконами здания.
А затем Дэйва рассмеялась.
Млад зачарованно смотрел в небо.
Земля под ними вибрировала, как верный пес, виляющий задом перед хозяином. У земли в этом городе была тесная связь с Адалиндой, и теперь, когда она использовала силу свободно и открыто земля радовалась, посылая дрожь на тысячи километров вокруг, заставляя другие земли реагировать.
Дэйва, лежащая на его коленях, пошевелилась и открыла глаза. Силы больше не уходили от нее.
— Я чувствую это, — прошептала она, — чувствую силу. Никогда… даже после коронации. Этот мир такой большой! Я не знала…
— Дэйва, — Млад помог ей встать. Ее стихии выглядели странно. В них одновременно и была жизнь и не было.
— Я впервые свободна, Млад, — она подняла лицо к небу, в глазах блеснули слезы, — огонь, воздух, вода, земля… Кровь, имена, ничто из этого не дает такой силы. У меня теперь есть сила.
Она улыбнулась ему так, как никогда прежде не улыбалась, искренне, будто лучась светом. Светом, который годами скрывался под тоннами штукатурки, светом, о котором никто не помнил и не знал, что он есть. И Млад был уверен, что именно этот свет он разглядел в самую их первую встречу. Только теперь он не мог смотреть на этот свет. Что-то обломилось несколько часов назад. Когда локосские воины упали замертво вокруг нее… Или позже, когда она самозабвенно отдавала кровь. Она ведь знала кто такая Адалинда. Она точно понимала, что происходит.
Дэйва заметила его взгляд.