— А что с волей? Разве она не сознательный контроль по определению? Я чего-то хочу. Окей, это не мои желания. Но я их сознательно выбрал и сознательно исполняю. Так?
Лёва замолчал, разглядывая, как стелется дым от ароматических палочек. Ани смотрел на Лёву, ожидая ответа. Чем дольше они молчали, тем больше Ани улыбался: он пытался поймать взгляд Лёвы, но Лёва смотрел на дым. В конце концов Ани потерял интерес к разговору и стал ползать на четвереньках, помахивая палочками.
— Давай проведём эксперимент, — сказал Лёва. — Я тебя попрошу кое-что НЕ делать. Это будет в твоей воле. И ты этого постараешься не сделать.
— Ладно, — бросил Ани, не поворачиваясь к Лёве.
— Не смотри на мою правую руку.
— Ладно. Про фиолетовую собачку при этом думать? Или не думать?
— Люк в подвал вон там. Я показываю правой рукой. Дым уходит вот в эту щель.
— Надо признать, — медленно сказал Ани, — меня удивило не то, что я был побеждён в философском споре, а то, что я в этот момент стоял на четвереньках.
Он перевернулся и сел на пол, разглядывая Лёву.
— Надеюсь, вы с Катей не поженитесь. Ты приятный чувак, но если научишь её вот так мозги выкручивать… То бедный я. А хотя я только что выяснил, что никакого меня нет. Так что даю тебе моё благословение.
Они открыли люк, державшийся на двух современных пневмоподвесах, и заглянули в подвал. Подвал был пустой, чистый и слегка пах грибами.
— Как думаешь, Лёва, если ты откроешь люк, а я его толкну в спину, он туда упадёт? А если захлопнуть люк, он выберется?
— Выберется через окно подвала. Но это неважно.
— Почему?
Лёва указал на небольшую чёрную точку на внутренней стороне крышки люка.
— Что это?
— Жучок. Микрофон с передатчиком.
— Откуда ты знаешь?
— Люблю шпионские битадаптивы.
Ани с размаху захлопнул люк. Лёва поморщился от грохота. Ани пошёл на кухню и сунул догорающие палочки в мойку.
— Злые вы люди. И роботы. Сперва вырвали меня из дома, лишили всего привычного. Потом лишили понимания, кто я есть. Теперь даже приватности. Скажи, зачем ты мне это всё излагал. Что это вообще за теория? Экзистенциальная гештальт-нейрология?
— Буддизм. Анатман — идея, что существует пять скандх, которые человеку кажутся его эго. Но нет. Никакого эго у человека нет.
— А что есть?
— Всё в совокупности. Один правитель как-то раз услышал красивый звон и поинтересовался, что это так замечательно звучит. Ему сказали, что это лютня. Он приказал доставить к нему инструмент. Когда лютню принесли, он возмутился: нет-нет, мне не нужна эта штука, принесите мне тот самый звук. Ему стали объяснять, что как раз струны, гриф, колки и прочее — это и есть…
— Ладно, я уловил. Слушай, если Катька опять пойдёт вразнос, ты ей тоже будешь про лютню рассказывать?
— Я думаю, что человек, который каждый день смотрит на мозги роботов, вполне себе понимает и про своё эго.
— Разве люди не отличаются от роботов?
— Чем? — Лёва снова растёкся по кухонному креслу.
Ани задумался.
— Нет, я так не могу, — сказал он. — Надо что-то придумать. Какую-то страховку. Может, позвонить анонимно в полицию? Послать робота в какой-то магазин и сообщить его местонахождение полицейским? Слушай, а здесь, на кухне, есть жучок, как думаешь?
— Можно я предложу кое-что. Только пообещай не обижаться.
— Ха. Ты же мне только что сказал, что я не волен над своими чувствами!
— Туше! Ладно. Я думаю, тебе надо принять какой-нибудь транквилизатор. Если здесь есть аптечка…
— Откуда ты знаешь?
— Что?
— Нет, ничего. Почему ты заговорил про транквилизаторы?
— У тебя повышенная тревожность. Тебе не стоило пить кофе.
— А что такое?
— Он повышает тревогу. Это были настоящие зёрна. В них был настоящий кофеин. А не то, что кладут в синтикофе. Там другая молекула, хоть и похожая.
— «И даже вместо благородного кофеина кастрированный потомок — подражание древнему почтенному алкалоиду», — хмуро процитировал Ани.
— Да-да, верно. Это кто сказал?
— Этот робот и сказал.
— Ну… в целом он прав. Тревога живёт в тебе, как подпрограмма в роботе. Собственно, это и есть программа. Только не компьютерная, а поведенческая, записанная на ДНК, как на кремниевый чип. Доставшаяся нам с палеолита программа «Бей или беги». В городских условиях, когда бить некого, а бежать некуда, она вырождается в такие вот бессмысленные компульсивные действия.
— Да-а-а, а я думал, в этой компании я зануда.
— Нет, ты не подумай, что я…
— Расслабься, Лёв. Я думаю вот только — почему они не пришли ещё? Он ей мозги промывает или ждёт, пока мы договорим? Собственно, наверное, и то и другое. Ей он обещает золотые горы и красные ковровые дорожки. А ты пока мне объясняешь, что я ничем не отличаюсь от робота. Соответственно, какое у меня моральное право воспитывать сестру? Что по этому поводу говорит буддизм?
— Робот — это всего лишь кусок кремния, который мы научили говорить. Вопрос только в том, что он говорит. И к чему толкают нас его речи. К состраданию или…
— Постой, — сказал Ани и вышел в коридор.
